Ничто не волнует меня больше, чем время и пространство и вместе с тем ничто не волнует меня меньше.
Альберт Эйнштейн
Когда память о выходе евреев из Египта соединяется с благодарностью за собранный урожай, наступает Суккот. Празднуют его все — и светские, и верующие. Верующие строят временные жилища — сукки — под открытым небом, украшают их зеленью, декоративными фруктами и гирляндами, накрывают столы, приглашают родственников и соседей. При возможности в сукках даже ночуют.
Все под Богом ходим.
Накануне этого красивого праздника мне в очередной раз удалось побывать в торгово-медицинском центре в Бат-Яме. После сеанса альтернативной медицины — массажа, который, как считается, помогает справиться с последствиями тромбоза лёгких и тромбов в ноге, — я спустилась на нулевой этаж.
Говорят, во что и в кого верим, то и помогает.
Здесь можно купить всё, что душе угодно: от посуды до текстиля, от текстиля до бытовых товаров. Глаза разбегаются, сердцебиение учащается. Есть вещи, от которых приходишь в восторг.
Например, светильники самых разных цветов и форм, декоративные букеты. Особенно нравятся подсолнечники. Купила декоративный горшочек. И душа порадуется, и взгляду будет на чём остановиться.
Не пройду и мимо ювелирки. Есть у меня ещё одна слабость — часы. Любые: наручные, настенные, часы-кольца. Есть даже часы с изображением известного гуру Сатьи Саи Бабы.
Но электронные часы мне кажутся особенными.
Заметив на витрине часы с электронным табло, я зашла в магазин «Сток», сеть которого в 2026 году отмечает двадцатилетие. Продавец-кассир упаковал покупку, и я направилась к выходу.
Вернувшись домой, приступила к настройке. Однако, несмотря на инструкцию, сразу установить время не удалось.
«Может, нерабочие», — подумала я.
На следующее утро мы с мамой вернулись в магазин.
По дороге нам навстречу шла Орит — та самая женщина-продавец, кассир из этого магазина. Орит ела мороженое.
— Привет, девчонки! Шо вас сюда примчало?
— Да вот, пришли часы поменять. Настроить не смогли. Может, брак?
— Ой, не знаю. Они какие-то странные. Только показывали восемь утра. Тут на тебе — уже час. Как так?
Мы улыбнулись.
Другой продавец-кассир, Зоар, снял часы с витрины и отдал мне, чтобы было удобнее их настраивать.
На нулевом этаже находилось кафе «Cofix». По обыкновению, я заказала большой капучино. Мама обошлась маленькой чашечкой.
Здесь кофе не только вкусный, но и красивый. Душу согревает, мысли останавливает. И вовсе от суеты в отрыв уходишь.
Думала я об Орит.
Женщина средних лет, приятная во всех отношениях. Обаятельная, гостеприимная, спокойная и сдержанная, хотя, наверняка, внутри иногда кипят страсти. В случае чего и пошлёт по-хорошему.
Типаж Орит — «кустодиевский». Округлые формы делают её ещё красивее и привлекательнее. Про таких говорят: притягивает, обладает магнетизмом.
В Израиле немало «кустодиевских» женщин, но Орит уникальна в своём роде. Да и диалект у неё колоритный.
Например:
«И шо вас ко мне примчало?»
Или:
«Он поставил свой глаз ко мне в карман».
Настроение поднимается.
Слава Создателю, есть на свете живые, красивые, редкие люди.
Часы я всё-таки настроила самостоятельно и разобралась без инструкции.
Никакой странности ни в часах, ни во времени не было.
Было восемь — и вдруг час.
Всё верно.
Время летит стремительно.
Стрелки часов, включая секундную, обнуляют время. Двоеточие на электронном табло — словно знак перехода от одного мгновения к другому.
Мы живём, не замечая, что уже оказались в иной реальности, в другом измерении, где борются добро и зло. Между небом и землёй, миром и переменами, природными и политическими катаклизмами — и никто не остановит полёт времени.
А пауза, чтобы перевести дыхание, принять решение и пойти дальше, вероятно, и есть то самое двоеточие на электронных часах.
