На эксклюзивных правах арт-портал гУрУ представляет отрывок из новой новеллы
Натальи Сватковой «Ненаписанный путеводитель»
В конце лета время вдруг сорвалось с места. Кажется, ничего не происходило, но дни, словно страницы журнала, пролистывались один за другим.
В один из таких дней у казино меня неожиданно остановила знакомая. Так бывает — вы не пересекаетесь в городе, где обе живёте, и вдруг встречаетесь на курорте:
— О! Какая удача — я видела, что ты в Сан-Ремо!
— Да, социальные сети — наши помощники и предатели.
— Их не обязательно вести… но, с другой стороны, как мы можем без них сообщать миру о наших достижениях? — Она дружелюбно рассмеялась, и в её интонациях не было ничего обидного. Так говорят люди, выбравшие творчество основой своей жизни. — Я читала твою последнюю новеллу — в такие времена только книги и спасают.
Она вскинула руки на итальянский манер, и на солнце красиво вспыхнули сапфировые кольца. Потом поправила упавшую на лоб прядь светлых волос и без всякой театральности, которая обычно присуща креативным людям, сказала:
— Просто не знаю, что делать — такая жара и у меня на голове сущий беспорядок. Ты вот правильно придумала. — Она указала на мой пучок, который полностью прятал мои волосы и создавал впечатление лысой головы, из которой торчала небольшая волосяная шишка.
Я кивнула, соглашаясь с тем, что в жару это выход и приходится жертвовать внешним видом.
— Знаешь, я поздно заметила, что ты тут, и уже думала тебе написать сегодня, но — вот удача — встретила тебя — и хочу позвать на закрытие выставки. Да-да, у меня тут в галерее выставлены картины. Почти тут — в Черво. Не совсем удобно — парковок нет, но очень живописно!
С этого момента я стала слушать её намного внимательнее. В моём возрасте цепляешься за событие, которое требует выгулять красивое платье, с особой силой. Особенно, если за лето эта возможность так ни разу не представилась, а привезённые платья уныло покоятся в чемодане, в который спасения ради была закинута сетка картошки.
— В этом сезоне покупатели ужасно вялые — жара! Заглядывают в галерею в надежде на кондиционер. Пожалуй, только немцы — живчики ещё те. Вот на днях вывалилась пожилая пара — открутили километры на велосипедах в самый солнцепёк — заходят и первое, что говорят: «Как красиво!». Вот это я понимаю, вот это настрой!
Я попыталась представить себе хоть какую активность, кроме мыслительной, в такую жару, и даже секс показался мне лишним, хотя он, как по мне, должен был бы доставить как минимум больше удовольствия, чем просто крутить педали.
— Жду тебя послезавтра — закроем выставку и проводим лето! — Милая художница помахала рукой, повернулась идти в другую сторону, и светлые воздушные одежды окутали её словно облако. — Адрес пришлю!
Она отправила мне воздушный поцелуй, и с этого момента в моей голове глубоко засела мысль о предстоящем случае почувствовать себя вновь яркой женщиной, чей образ за лето несколько потускнел от палящего солнца и полузатворнического образа жизни.
Против моего ожидания дочь не стала противиться этой затее и даже как будто была довольна.
Поэтому сразу после ужина я со спокойной душой отправилась к себе в комнату, чтобы примерить платье, привезённое для подобного случая.
Хозяева виллы почему-то решили, что квартирантам зеркала не нужны или что сюда едут не для того, чтоб рассматривать свои отражения, поэтому единственная возможность увидеть себя по грудь была только в ванных комнатах.
С рассеянной улыбкой я вышла к дочери, надеясь на её реакцию вместо отражения в зеркале.
Платье было сложного серо-голубого цвета, без претензии на вечерний наряд, но в то же время лишённое летней простоты. Сквозь дымчатый шёлк проступал едва заметный, будто выцветший на солнце восточный узор, который оживал только при движении. Мягкие складки юбки, переходившие у подола в прозрачную воздушную кайму, лишали образ всякой строгости и, как мне казалось, вполне могли подчеркнуть очарование зрелой женственности.
Дочь бросила на меня оценивающий взгляд:
— Ты не думала снова выйти замуж? — Это прозвучало для меня неоднозначно: с одной стороны, было похоже на комплимент, а с другой — что это мой последний шанс. Но кто сразу поймёт этих подростков, которые и сами ещё толком не разобрались с тем, что происходит с ними самими, а ещё ждут, чтоб они поняли взрослых.
— Для этого надо ходить на свидания, сидеть в кафе и быть больше на людях, а я свободное время провожу с тобой.
— Ну это уже твоя проблема! — Она скривила губы и уткнулась снова в книгу, показывая всем видом, что свою задачу выполнила и вновь нуждается в личном пространстве.
— Думаешь, нам стоит сократить совместные отпуска?
— Этого я не говорила! — Голос прозвучал по-детски обиженным и чуть испуганным. — Ты… ты выглядишь великолепно. — Она отложила книгу, встала с кресла, в котором проводила жаркие полдни и душные вечера, и обняла меня.
Мы вышли на террасу. Небо было усеяно звёздами. Я смотрела на них в надежде, что они начнут падать и я наконец загадаю пару желаний. Но звёзды были недвижны и только мерцали в темноте, словно насмехались над моей наивностью. Во дворе, в зарослях низкорослых пальм и оливок, пели цикады. Опьянённые зноем и лунным светом, они трещали ночи напролёт, заглушая далёкие звуки никогда не спящего города.
На другое утро меня разбудил ранний луч солнца, который нагло ворвался в открытое окно, выдернув меня из моих спутанных сновидений.
Я вышла на террасу. При утреннем свете она не казалась уже такой загадочной и обещающей исполнения желаний.
Солнце нагревало мне волосы, ласкало лицо и разглаживало на коже отпечатки промокшей от пота простыни.
Я заварила чай и, устроившись в шезлонге с чашкой, уставилась вдаль на море.
Спустя полчаса появилась дочь, она вонзала зубы в персик, и сладкий сок брызгал в стороны.
Я протянула ей обе руки и привлекла к себе. Она опустилась передо мной на колени, и мы обе смотрели друг на друга с ласковым волнением — лето уходило, не спросив нашего согласия.
Иллюстрация Viktoriia Gaman The beautiful coast of the Italian Riviera, the town (2017)
