Почему немецкий муж. Русский Берлин (часть 21)

У Алины – любовь! Она готова замуж – ее покорил телевизор Bang and Olufsens. Хайнц после их „сумасшедшей ночи любви» пока не звонил. Алина говорит, что он большой начальник в известном концерне. Он бывает тааак занят.

Я позвала Алину с собой на концерт классической музыки. Сказала, что за ужином с Селеной познакомились с русским пианистом. Он и пригласил в Русский Дом. Алина отказалась:

— Вдруг позвонит Хайнц, а меня нет. Он обещал, что позвонит. Ты иди, а я дождусь звонка. И вообще, с каких это пор тебя интересует классическая музыка?

Я пошла одна.

Вошла в зал уже во время концерта и устроилась за разноцветными спинами, на последнем ряду. Концерт камерный. Игорь – один на сцене. Игорь и рояль. Он уже отыграл классику и снова исполняет свои странные композиции, но теперь мне нравится. Я хочу слушать дальше и следить за его руками. Этот человек на сцене. Интересно, а можно влюбиться в образ? Или влюбиться в руки? Я вспоминаю эти сильные пальцы. Они живут своей жизнью. Он тоже живет своей жизнью и этой мелодией. Меня возбуждает эта отрешенность. Для него вряд ли существует что-то важнее этих клавиш. Оказывается, можно ревновать к роялю. Рояль в его жизни был и будет. Именно ему посвящаются тайны, надрывные мелодии, понятным им двоим. Вряд ли я или другая женщина станут ему ближе. Может быть у всех музыкантов так? Я вдруг отчетливо понимаю, почему Игорь притягивает к себе. Он недоступен. Он никогда не будет полностью кому-то принадлежать.

Игорь встал, поклонился, встретился со мной взглядом и отвернулся. Я уже выходила, когда он поймал меня сзади за локоть. Больно сжал.

— Ты куда торопишься? Почему не подождала?

— Мне показалось, что ты не узнал меня.

Игорь сжимает локоть еще сильнее.

— Перестань. Я не видел, как ты вошла, но я знал, что ты в зале. Я чувствую тебя! Это понятно? Это – самое главное!  Игорь прижимает меня к стене, наваливается всем телом и приказывает: „Обними меня!“ Он смотрит в глаза, весь жесткий, горячий и пульсирующий. „Я…рад…тебя…видеть!“

Мы едем в кафе «к друзьям». Игорь больше молчит и только иногда смотрит на меня, как будто пытается что-то прочесть по глазам. Я теряюсь от этого взгляда и тоже молчу. А еще я молчу, потому что боюсь что-то испортить. Когда мы молчим, создается невесомая гармония. Кажется, что мы чувствуем и думаем одинаково. Это успокаивает. Я не отвожу глаз.

Ожидала увидеть кафе наподобие того, вчерашнего – с деревянными столами и длинной барной стойкой. Но это место похоже на старинный особняк. Большие окна со старыми рамами, гобелены, обои в цветочек, мягкие кресла, стеллажи с книгами, в камине настоящий огонь. За большим столом компания. Все говорят по-русски.

Сразу много приветствий, и я не успеваю никого толком разглядеть. Из всех узнаю только богатыря-Ивана и радостно киваю ему. Иван выходит из-за стола и пододвигает нам стулья. Говорят все одновременно, что-то обсуждают. Я сбоку, украдкой смотрю на Игоря, хочу разглядеть его при свете. Игорь разговаривает короткими фразами. Меня коробит мат и грубость в исполнении музыканта. Коробит и заводит. Впрочем, Игорь не обращает на меня внимания, и я начинаю беседу с Иваном. Странно видеть такого вот Ивана в Германии – у него типично русская внешность. Огромный, плечистый, с бородой. В вязаном свитере геолога. Он уютный и, кажется, очень добрый. Ивана легко представить где-то в лесу, на охоте, лихо рубящим дрова для поленницы. Он угадывает мои мысли.

— Хорошо сегодня, морозец! Поедем сегодня в баню? Из баньки, да в снежок… Иван мечтательно закрывает глаза. – А еще шашлычок с водочкой. Эх, красота!!! Вы тоже к Сереге на дачу?

Я говорю, что мне про баню ничего не известно и „нет, я не поеду“.

Откуда здесь баня, шашлычок, водочка? Мы же в Германии. Как могут существовать одновременно два параллельных мира?!

Иван рассказывает про себя. Он в Германии уже 12 лет! Иван здесь уже 12 лет?! Невозможно – такой огромный срок. Это же целая жизнь!

— Представляешь, а я три месяца здесь и думала, что это так долго…

Иван ухмыляется.

— Так всегда. Потом время летит быстрее, незаметно, и теперь мне уже и 12 лет не кажется давно…

— Ну и как ты? Привык? Ты чувствуешь себя своим здесь?

Иван качает головой и говорит: „Мы никогда не станем здесь своими. Надо родиться здесь. Мы приезжаем сюда и хотим влиться в эту жизнь, но потом находим себе русских знакомых – их здесь много. Много тысяч в одном Берлине.“ Я недоверчиво улыбаюсь, потому что до сих пор мне повстречались только несколько русских туристов, спрашивающих дорогу, Иосиф, желающий вести не очень легальный бизнес, пара учеников в языковой школе и вот теперь еще Игорь с компанией.

— Я думала, что уже знаю всех русских в Берлине.

Иван хохочет и повторяет, что я еще слишком недавно здесь.

— Скоро узнаешь, сколько нас на самом деле. Удивишься. Потом привыкнешь и будешь на все русские тусовки ходить.

— А разве русские не ходят на немецкие тусовки, чтобы лучше узнать людей, традиции, в конце концов?

Иван вздыхает, видимо, мои вопросы кажутся ему наивными или даже глупыми.

— Все русские варятся в своем бульоне. Нам неинтересно с немцами, а им с нами. Другой, понимаешь, опыт. Возраст тоже играет роль. Чем позже переезжаешь, тем сложнее.  Я пытался жить с одной немкой, сразу, как приехал. Не сложилось. Я очень старался. Но не по мне все это.

Иван сжимает и разжимает пальцы. Смотрит на огромный кулак, как будто впервые видит и продолжает:

— У меня с ней двое детей. Детей навещаю, иногда сам не понимаю, в чем дело. Думаю, что нормальная она вообще-то баба, но стоит нам увидеться, как опять ругаемся. И так при каждой встрече, представляешь?

Киваю в ответ, это уже и мне знакомо.

— Я тоже пока никак не пойму и не чувствую себя здесь дома. Вроде бы и отношения хорошие и улыбаются все, а все-таки что-то не так…

Иван спрашивает:

— Ты по немецкой линии, как переселенка приехала?

— Нет, я замуж выхожу за немца. Скоро свадьба.

Иван удивленно на меня смотрит.

— А я думал, что ты с Игорем. Как же Игорь?

— Я смеюсь: «А Игорь – он, как в «Гардемаринах» — «последний русский».

Иван опять качает головой и говорит, то ли с досадой, то ли с укором в голосе:

— Ну что ж, сходи замуж, сходи, попробуй. У некоторых получается. Я многих здесь знаю, кто замужем за немчиками. Некоторые даже ничего, уживаются как-то. Может и у тебя получится…

Потом, почему-то, говорит, кивая на Игоря: — А ты с ним все-таки поосторожней.

Поднимаю удивленно бровь. Иван продолжает:

— Береги его.

—  Как? От чего беречь?

— Просто береги и все. Он – настоящий, таких больше не делают.

Игорь неожиданно резко встает:

— Ладно, нам пора.

Кто-то говорит:

— Оставайтесь! Сейчас подойдет Миша, а Дима с Мариной обещали принести…, – и я не расслышала, что.

— Вы куда? Мы же потом едем к Сереге.

— Игорь пожимает руки, хлопает кого-то по плечу: — Передайте Сереге от меня привет. Коротко мне: -Пошли.

Мы выходим из тепла на морозный воздух, и Игорь говорит, обдавая меня паром своего дыхания.

— Я хочу тебя! Я не могу больше.

Мы едем на какую-то квартиру. Неубрано, валяются вещи и инструменты, коробки из-под пиццы. Игорь скидывает с дивана одним движением ворох одежды. Наконец-то удушающее и сковывающее весь вечер желание вырывается наружу.

— Я тоже так тебя хочу, – и уже не пытаюсь сдерживать стон.

Звонок Алине. Она сразу взяла трубку с кокетливым „Хеллоу!“

— Это я. Как у тебя дела? Звонил Хайнц?

— Нет, пока нет.

У Алины мрачный голос.

— Может еще позвонит. Время-то всего полдвенадцатого. Может, у него на работе собрание или встреча важная какая-то.

— Ну ладно. Я просто позвонила сказать, что не приду сегодня.

— А тебя где носит? Что-то поздно для концерта… и Алекс твой звонил, спрашивал, где ты.

— Я у Селены останусь.

— Смотрю, вы там лучшие подружки уже… Крестиком вышиваете? Смотри, скоро сама станешь, как она. Это заразно.

Алина хрипло смеется своей шутке. Я говорю: „Пока!“ — и вешаю трубку.

Я еле успеваю за ним. Он тащит меня за руку, держит так крепко, что запястье уже не болит, а немеет, но я ничего не говорю. Мне кажется важным молчать. Важно не прерывать этот подъем вверх. Это какое-то таинство, и мы должны обязательно дойти, и нельзя останавливаться на пустые разговоры. Темно и еще так невероятно рано. Я не верю часам на станции. Мы только выпили по чашке кофе на вокзале и сразу погрузились в эту темень и холод. Куда-то пробираемся, идем через колючие кусты, карабкаемся на дрожащие под паутиной инея холмы. Вокруг лес, заброшенные постройки неизвестной научной станции. Огромные, разодранные временем шары на фоне черного неба. Что это – обсерватория? Космическая станция? Забираемся на высокую, стонущую от ветра  площадку.

— Игорь, куда мы идем?

Игорь оглядывается и как будто впервые видит меня.

— Мы уже пришли.

Вокруг лес. В густой дымке просыпается Берлин. Первые лучи солнца разрезают серое небо. Мы стоим и молча смотрим на рождение оранжевого дня. Красный, розовый, желтый.

— Игорь, что с нами будет? Мне страшно. Я не хочу возвращаться домой. И ты знаешь, что я не могу не вернуться.

Игорь смотрит на меня.

— Ты вернешься. Я ничего не могу тебе дать, а сам по себе, и я тебе не нужен. Нет, не перебивай. Я точно знаю.

У Игоря такое злое лицо, что я отступаю назад. Игорь тянет меня ближе к ненадежному шаткому заграждению.

-Ты маленькая избалованная сучка. Ты просто играешь. Всеми. Я ненавижу тебя.

Мы целуемся. Опять до боли. Целуемся до тех пор, пока я не перестаю соображать и соглашаюсь с ним.

— Да, ты мне не нужен. Мне вообще никто не нужен. Вернется Алекс, и мы поженимся. Потому что я избалованная сучка, потому что это мой выбор.

— Проваливай из моей жизни! Проваливай!

На прощание Игорь говорит: „Я улетаю в Питер. Когда вернусь, я тебя найду.“

Нет комментариев

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

-->

СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ

Вы можете отправить нам свои посты и статьи, если хотите стать нашими авторами

Sending

Введите данные:

или    

Forgot your details?

Create Account

X