Валере Ширяеву посвящается
«Даже полный успех в чужой дхарме бесполезен
– к своей устремляйся!».
«БХАГАВАДГИТА» Перевод с санскрита В. С. Семенцова
Сид проснулся от боли, от ноющей душевной боли. Он вытер глаза, сел на кровать и стал вспоминать свой сон. Конечно, он видел во сне Рэя, своего старшего брата и друга, самого близкого ему человека. Брат погиб на Луне пять лет назад.
Под руководством Рэя экспедиция обследовала малоизвестный горный участок Луны, где была обнаружена магнитная аномалия. Всё проходило в штатном режиме, пока не случилось непредвиденное. Участница экспедиции Армана стояла на краю горной расщелины, когда грунт под её ногами стал разрушаться и она с нарастающей скоростью стала сползать в глубокую трещину. Рэй кинул один конец страховочной верёвки подоспевшим товарищам и, держа в руке другой, прыгнул к Армане. Приземлившись рядом, он пристегнул девушку к страховочной верёвке, но себя пристегнуть не успел, и грунт обрушился вместе с ним в расщелину. Падая, он задел за острые как бритва выступы скалы скафандром, и его герметичность нарушилась…
Сид подошёл к столу, чтобы выпить воды.
Это был молодой человек двадцати трёх лет, среднего роста и хрупкого телосложения.
При разговоре его большие светлые глаза смотрели с внимательной доброжелательностью. Собеседнику казалось, что Сид смотрит на него, будто проникая в самые потаённые уголки его души, видит то, что недоступно обычному взгляду. И, действительно, многих поражало глубокое понимание Сидом своих собеседников.
Сид был человеком общительным, в то же время он не скучал наедине с самим собой. В такие минуты он любил размышлять об устройстве мира и месте Человечества во Вселенной.
– До подъёма четыре часа, надо заставить себя уснуть, – посмотрев на часы, сказал он сам себе. – Утром надо доставить оборудование в шахту номер семь.
Сид лёг в постель и попытался уснуть.
***
Лунный город находился в глубине горного массива. Только небольшая его часть была покрыта прозрачным куполом. Сид и его напарник в скафандрах вышли через шлюзы из города. Перед ними открылся холодный лунный пейзаж. Царство серого цвета. Серо-пепельные валуны, горы, кратеры отбрасывали резкие и глубокие тени, которые иногда казались провалами в иные миры. Неприветливая картина. Только на тёмном небе мягко светила голубая Земля. Они стояли в тишине, смотря на голубой шар.
– Вот, посмотри, – сказал напарник. – Индийский океан.
Сид согласно кивнул. Он хорошо знал привычку напарника – при выходе из Лунного города на минуту остановиться, угадывая на Земле по очертаниям океаны, континенты, реки…
– Ну ладно, – помолчав, произнёс Сид. – Пора на работу.
Они сели в вездеход и поехали по поверхности Луны, поднимая за собой лунную пыль.
– Мне нравится работать на Луне, но вот только не могу привыкнуть к тому, что здесь везде лежит эта чёртова пыль, – произнёс напарник.
– Да. Она и меня раздражает. Реголит электризуется и липнет ко всему, забивается во все щели. И даже в городе, несмотря на надёжные шлюзы, находят эту лунную пыль, – хмуро отозвался Сид.
В последнее время Сид чувствовал непонятное раздражение на Луну, на свою работу. А сегодня он к тому же не выспался. Хотелось закрыть глаза и раствориться, куда-то убежать, улететь далеко-далеко…
«Не раскисать! – приказал он себе, – надо собраться, сейчас приедем на место, и я взбодрюсь. Что же это за напасть – в последнее время я чувствую себя как-то скверно. Всё начиналось так хорошо, но чем дольше я на Луне, тем работа всё больше и больше не клеится».
Они подъехали к шахте номер семь, проделанной в массиве огромной горы. Роботы разгрузили оборудование и занесли его внутрь шахты. Завершив работу, Сид с напарником сели в вездеход, собираясь ехать обратно в лунный город, но обнаружилось, что Сид забыл свой фонарь в шахте.
– Потом возьмёшь, никуда он не денется. Завтра нам придётся снова вернуться сюда, чтобы настроить оборудование, – попытался остановить его напарник.
– Это фонарь моего брата, – коротко ответил Сид. – Подожди, я быстро.
Он зашёл в шахту и, найдя фонарь, включил его, чтобы проверить, исправен ли он. Луч света осветил то место, где шахта соединялась с пещерой.
«Сколько раз я монтировал здесь оборудование и ни разу не заходил в эту пещеру. Загляну-ка я в неё, это займёт не больше двух минут», – решил для себя Сид. Он шагнул в пустынный каменный зал. Осмотрелся. Пещера была просторной, с высоким сводчатым потолком. Он уже собирался уходить, когда пещера неожиданно содрогнулась и всё вокруг заволокло пылью.
«Что это? В гору попал метеорит?!» – подумал Сид.
Когда пыль осела, он подошёл к выходу и обнаружил, что свод шахты обрушился.
Сид попытался плечом сдвинуть огромный камень, но тот не шевелился. Отойдя от завала, он остановился посредине пещеры. И только тут понял, что произошло: теперь ему самостоятельно не выбраться наружу, а спасатели доберутся до него в лучшем случае через пять-шесть часов, к этому времени у него уже закончится запас кислорода. Страх сковал тело, сделав его тяжёлым и чужим. Сид стоял в угнетающей тишине – передатчик скафандра был маломощным и не мог пробиться сквозь каменные стены, а усилитель сигнала для работ в шахтах он отсоединил, оставив его в вездеходе.
Через минуту его охватило лихорадочное возбуждение, он подбежал к завалу и попытался ещё раз сдвинуть камни. Но быстро выбился из сил.
«Может, здесь есть какой-то другой выход?» – предположил он и внимательно осмотрел стены пещеры. Но ничего не нашёл.
«Как глупо… Как глупо так умереть. У меня столько планов! – ему стало жаль себя. – Почему так? Какая несправедливость!»
Но вскоре он устыдился своей слабости: «Что это я? Неужели боюсь? Рэй на моём месте точно бы не паниковал! Меня обязательно успеют спасти. Просто мне надо беречь кислород, поэтому сейчас нужно лечь и, не двигаясь, ждать спасателей».
Выключив фонарь, он лёг на пол, свернувшись калачиком, и, чтобы успокоиться, стал думать о брате.
***
Сид не мог определить, сколько прошло времени, когда пещера осветилась ярким светом.
– Ко мне пробились! Я спасён!! – Сид вскочил на ноги и огляделся.
У противоположной стены пещеры на большом валуне лежал фонарь, его яркие лучи освещали весь зал. На камне сидел человек без скафандра. Весь его вид излучал спокойную уверенность и силу.
Сид сделал несколько шагов к сидящей фигуре и, когда глаза привыкли к свету, с удивлением узнал в ней брата…
– Рэй, это ты? – вырвалось у Сида. – Ты здесь! Но как?!
– Как видишь.
– Ты жив?
– Всё зависит от того, как на это посмотреть.
«Я в скафандре, и вокруг нет атмосферы, но мы слышим друг друга, – подумал Сид, – как он может быть без скафандра? Мне всё это кажется?» Он заворожённо смотрел на брата, не понимая, как относиться ко всему происходящему – как к чуду или как к своей фантазии.
– Да ты садись, – со спокойной уверенностью сказал Рэй.
Не отрывая изумлённого взгляда от брата, Сид сел на камень.
– Сколько у тебя кислорода?
– На три часа…
– Ну тогда мы можем немного побеседовать.
У Сида перехватило дыхание, и он неожиданно для себя тихо произнёс:
– Я часто тебя вспоминаю… Мне так не хватает тебя! Куда ты исчез на два месяца до командировки на Луну?
– Мне нужно было разобраться с одной проблемой. А после командировки я хотел приехать и поговорить с тобой, всё рассказать.
Сид был так обескуражен ситуацией, что забыл о том, что он на Луне, что туннель обрушился – в мире были только он и Рэй.
Сид с волнением спросил:
– О чём ты хотел поговорить, Рэй?
– Знаешь, Сид, в последнее время, думая о тебе, я испытывал непонятное для себя чувство, что должен в чём-то тебе помочь, что-то подсказать. Но совершенно не понимал, что… Чувство было таким сильным, что я решил с этим разобраться. Вначале я сходил к психологам, но они не смогли внести ясность, и я обратился к своему старому другу Петру, помнишь его?
– Конечно. Он увлекается философией, духовными учениями, занимается самопознанием, – Сид чуть усмехнулся, – как он говорит, поисками своего «истинного Я». На какое-то время он даже уезжал в Тибет.
– Да, а в последние годы Пётр проникся идеями аутентизма. Я раньше из-за своей дремучести не понимал этих его поисков себя, – нахмурился Рэй.
Он помолчал, потом добавил:
– В общем, мы плотно общались с ним эти два месяца до командировки, он помог мне разобраться. Кстати, что ты знаешь об аутентизме?
– Я знаю из учебников, что это мировоззрение было создано в прошлом веке Семёновым, тогда человечество только входило в кризис. Он один из первых заговорил о глобальном кризисе цивилизации и сформулировал идею неизбежного перехода человечества к Гуманистическому обществу. Аутентисты организовали тогда духовный союз «Тезаурус» и стояли у истоков нашего Планетарного Человечества. Они и сейчас продолжают активно действовать. Я слышал, что два года назад по их инициативе в школе ввели новую дисциплину – самопознание. Ну а цель их учения – достижение аутентичности. Быть аутентичным, говорят они, – значит соответствовать самому себе, своему строению и строению Мира.
Я, конечно, согласен с ними в том, что надо соответствовать Миру, его устройству. Согласен, что Мир эволюционирует. Наше планетарное единое человечество – одна из клеточек развивающейся Вселенской жизни. И у человечества есть своя миссия во Вселенной.
Сид недоуменно пожал плечами:
– Но я не понимаю, зачем надо специально изучать себя и заниматься поиском себя, своего Я? Так много времени тратить на это… Сколько интересных и полезных дел есть в мире! А быть самим собой – это же просто. Не прогибайся под других, поступай так, как ты считаешь нужным и иди своим путём, вот и всё!
– Это не так, Сид, – возразил Рэй.
– Разъясни.
– Почему стоит заниматься познанием себя не меньше, чем познанием окружающего мира, понять нетрудно. Соедини вместе два факта, и всё станет понятно. Первый факт: люди серьёзно отличаются друг от друга.
– Ну да. У каждого свои таланты, сильные и слабые стороны. Одни по природе склонны к математике, другие – к музыке, третьи – к спорту.
– Отличий значительно больше, чем мы замечаем в быту, – добавил Рэй. – Они затрагивают всё в человеке: его природную, культурную и, конечно, духовную сторону. Они касаются и устройства организма, и головного мозга.
Сид согласно кивнул.
– А второй факт: чтобы не быть диким мычащим животным, бегающим на четвереньках, а стать человеком, мы проходим долгий путь формирования. После рождения мы учимся ходить, общаться, думать, иными словами – жить по-человечески. Мы, подражая окружающим, перенимаем программы поведения, стереотипы, ценности.
Рэй посмотрел на Сида:
– Ну что, Сид, удалось сложить у себя в голове два этих факта: каждый человек от природы имеет свои индивидуальные особенности и человек формируется под влиянием других людей, общества. Ну что? Какие у тебя мысли?
Сид на минуту задумался:
– Ты хочешь сказать, что мы можем перенять стереотипы поведения, ценности, да и вообще образ жизни, который противоречит нам, нашим индивидуальным, генетическим особенностям.
– Ух ты! – с восхищением сказал Рэй. – Всё понял за минуту! Действительно, перенимая от других или нарабатывая опыт самостоятельно, мы, как привило, не оцениваем то, насколько это соответствует нашей природе. Всё происходит стихийно, можно сказать, по воле случая. К двадцати годам мы накапливаем много разных программ поведения, привычек, комплексов. А среди них немало таких, которые противоречат нам и ограничивают.
– Но разве, повзрослев, человек не может разобраться, определив, что ему соответствует, а что нет?
– К сожалению, нас пока ещё не учат понимать себя, свои особенности, целостно чувствовать себя.
– Получается, – задумчиво произнёс Сид, – наша суть, ну или как её ещё называют – «Истинная природа», «Самость», «Подлинное Я», далеко не всегда может самостоятельно прорваться через чуждое и реализоваться.
– Ну вот тебе и ответ на вопрос, зачем нужно заниматься изучением себя.
– Но подожди, почему ты об этом говоришь? Ты это хотел мне рассказать после лунной экспедиции?!
– Конечно нет. Я должен был убедиться, что ты поймёшь меня, то, что я хочу сказать дальше. На самом деле, я хотел поговорить о тебе, Сид.
Лицо Рэя стало сосредоточенным.
– Как тебе объяснить… Мне кажется… кажется, что ты не соответствуешь самому себе. Идёшь не по своему Пути.
– Почему? Ты был гармоничен, соответствовал самому себе и был успешен! А я, как ты! – удивился Сид. – Я же твой брат. Значит, у меня всё так же.
– Конечно, мы самые близкие люди в мире, мы братья, ветви одного дерева. Но… разные ветви. Что подходило и было гармонично для меня, для тебя не всегда подходит.
– Я тебя не понимаю.
– Давай по порядку. Я больше пошёл в нашего деда по линии отца, крепко скроенного, здорового мужика, по своей природе – воина, работяги. И я от природы крепкий и без труда переносил тяжёлые физические нагрузки, разные лишения. Поэтому мне легко было работать на Луне. А ты пошёл в родовую ветвь по материнской линии. Они были хрупкие и тонкие, я бы сказал, изящные. И чрезмерные физические нагрузки для вас, наверно, не подходят. Но, несмотря на хрупкость, ты стремился сильно нагружать себя физически, предъявляя завышенные требования к своему телу, что и привело в юности к проблемам с суставами.
Сид, вспомнив, как врачи увещевали его, что ему противопоказаны тяжёлые физические нагрузки в спортзале, упрямо тряхнул головой:
– Нет! Я превозмогаю свою слабость. Надо быть сильным! Я и сейчас тренируюсь с большими весами в спортзале.
– Превозмогать свою лень, слабость надо, но не ценой разрушения себя! И потом, ты выбрал работу на Луне, которая предполагает очень серьёзную нагрузку на организм и железное здоровье, хотя таким здоровьем ты не обладаешь. Поэтому тебе трудно и тяжело.
А теперь по поводу психологии. По мнению Петра, я ближе к экстраверту. По своей природе, если можно так сказать, я работяга космоса. Мне философия, метафизика мало интересны. Мне вполне было достаточно понимать, что я – часть, клеточка Планетарного Человечества и что, осваивая космос, я помогаю людям. Это меня вдохновляло!
А ты другой. Ты с ранних лет склонен всё по-своему объяснять, осмысливать. У тебя в голове возникали такие интересные мысли и предположения, что я удивлялся, откуда ты это всё берёшь! И всё – в точку, всё – по делу, всё – жизненно! Вот и сегодня ты быстро разобрался в сложном вопросе, а это может далеко не каждый. Я на это потратил месяц.
– Не знаю, я в последнее время стараюсь меньше размышлять о жизни, о мире и его устройстве. Строить предположения, всякие гипотезы. Я стараюсь просто жить и работать.
– И ты считаешь – это правильно? Это твоё? – Рэй удивлённо посмотрел на брата, но тот молчал. Рэй продолжил:
– У тебя есть и другой талант, все отмечают, что ты очень тонко чувствуешь людей.
Я помню ситуации, когда человек был далеко от тебя, а ты понимал, что он думает, что переживает. Без сомнения, ты – сенситив. Но ты не реализуешь и эту замечательную способность, выбрав работу не с людьми, а с техникой. Знаешь, Сид, мне кажется, что тебе не только тяжело, но и не нравится то, как ты сейчас живёшь и чем занимаешься.
– Действительно, мне не всё нравится. И в последнее время почему-то не клеится работа. У меня плохое настроение. Но это нормально, всегда есть трудности, и их надо преодолевать! – ответил Сид. – Это всё временно!
– Преодолевать трудности надо. Но твоя ситуация – это совсем другое.
В общем, Сид, твой выбор образа жизни и работы, мне кажется, противоречит тебе, твоей натуре.
Рэй грустно покачал головой:
– А если это так, то у тебя не будет гармонии, а значит, ты не сможешь быть успешным, эффективным и, конечно, счастливым.
Сделав короткую паузу, он подытожил:
– Это и тревожило меня в последнее время. Об этом я хотел тебе сказать после возвращения с Луны. Но решать, прав я или неправ, только тебе.
– Мне надо всё хорошенько обдумать, – стараясь говорить как можно спокойнее, произнёс Сид. Внутри него что-то противилось и не принимало слова брата. У Сида возникло ощущение, что его лишают чего-то, хоть и ограничивающего его, но такого привычного.
Он исподлобья посмотрел на брата и раздражённо сказал:
– Чем же мне заниматься, как строить свою жизнь?
– Этот вопрос каждый решает сам, – спокойно ответил Рэй. – По мне, ты мог бы стать преподавателем, психологом. Ты можешь разрабатывать пути развития нашего Планетарного Человечества – у тебя же были интересные проекты. А мог бы заняться и духовной практикой… Мы живём в гуманистическом обществе, поэтому можем свободно выбирать. Главное, чтобы наша деятельность приносила пользу человечеству.
Рэй тепло посмотрел на Сида:
– Я уверен, ты найдёшь свой Путь. Но вначале я тебе советую: не торопись и внимательно изучи себя. Научись целостно чувствовать себя, понимать себя. А за помощью и советом ты всегда можешь обратиться к Петру или к его ребятам.
– Я подумаю над тем, что ты сказал, – задумчиво произнёс Сид.
– Да, и не слушай дремучих людей, которые считают, что найти себя – это очень просто и быстро, а также тех, кто не понимает, что мы очень разные и у каждого свой Путь.
Видя удручённый вид брата, Рэй попытался пошутить:
– Пётр, до моей командировки рассказал мне на эту тему что-то вроде притчи о том, как волк пошёл учиться гармонии к мудрому соловью. А известный гуру – соловей – говорит: «Хочешь обрести гармонию? Не проблема! Делай как я: ешь только гусениц, пауков и мух, свей гнездо на дереве и каждое утро, сидя на ветке, пой песню что есть мочи, от всей души. Тогда у тебя, как и у меня, будет полная и окончательная самореализация!» Волк так и сделал. Только от такого питания ему скоро стало не до песен, он отощал и еле передвигал лапами. А когда он всё-таки залез на дерево, ветка под ним подломилась, и он свалился на землю, набив себе шишек. Представляешь картину: волк, подражая соловью, раскачивается на тонкой ветке, пытаясь петь во весь голос?!
Сид усмехнулся.
Рэй был мужественным и сильным человеком и говорил то, что думал. Поэтому порой был резок и прямолинеен. Но Сид хорошо знал, что брат всегда любил его и старался во всём помочь.
Они замолчали, каждый думал о своём. Рэй первым прервал молчание:
– Знаешь, Сид, в то мгновение, когда я падал в расщелину, я с досадой подумал, что могу не увидеться с тобой. А ещё я подумал о «Са́ене» (англ. Scion потомок, наследник), как ты знаешь, так называют особым образом воспитанного клона, который психологически, духовно открыт на своего донора – «Пра́джена» (Рrаjen). Мой генетический материал хранится в «Банке Личного Бессмертия». Поторопи их, пусть воспитают духовно открытого на меня «Са́ена» – моего клона, вот так, как ты сейчас открыт на меня… Чтобы он, опираясь на мой опыт и жизнь, продолжил меня в Будущем*.
Сид погрузился в себя, обдумывая сказанное братом. Неожиданно он вздрогнул и, будто очнувшись, с удивлением медленно оглядел пещеру, затем перевёл недоуменный взгляд на Рэя:
– Постой… Ты советуешь мне разобраться в себе, даёшь поручение… но шахту завалило! И потом, как я могу общаться с тобой? Ты же погиб!
И тихо добавил:
– Я говорю сам с собой?
Будто ожидая этих вопросов, Рэй спокойно произнёс:
– Ты позднее разберёшься, всё поймёшь. А теперь о пещере: когда я монтировал здесь оборудование, я изучил её с помощью приборов, обнаружив, что за этой стеной, – Рэй показал на одну из стен, – проходит старая шахта. Видимо, её пробили в начале освоения Луны, а потом забыли. Она была свободна и имела выход с другой стороны горы. Чтобы попасть туда, надо пробить отверстие в стене. Судя по приборам, там очень тонкая стенка. У тебя сейчас достаточно кислорода, чтобы всё спокойно сделать и, обойдя гору, вернуться к своему вездеходу. Но я советую: выйдешь на поверхность, – включи сигнальный маячок и просто дождись спасателей.
– Но мне никто не говорил об этой шахте за стенкой! Да и на технических картах она не обозначена!
– Я не успел сообщить, ведь на другой день была та самая экспедиция в горы.
Рэй немного помолчал.
– Ну вот, всё, что я хотел и должен был сказать тебе, – я сказал.
И добавил:
– Я верю в тебя, Сид.
Они молча сидели, глядя друг на друга. Постепенно контуры Рэя стали таять и исчезли, исчез и фонарь. Пещера погрузилась во тьму.
Сид включил свой фонарь и задумался.
«Что это было? Что вызвало во мне такой яркий образ брата? Он был как живой! Если это фантазия, галлюцинация, то тогда никакого другого выхода из пещеры нет, и мне надо просто лечь на пол и не двигаться, чтобы не тратить кислород, ожидая спасателей.
А если за образом брата что-то стоит? И мой мозг непонятным для меня образом подключился к информации, связанной с братом – значит, можно попытаться найти выход в другую шахту. Но на это я потрачу много кислорода, а если никакого туннеля нет, мне уже точно не дождаться спасателей».
Где-то в глубине души Сид чувствовал, что всё произошедшее не пустая фантазия и за этим что-то стоит.
«Стоп! Брат сказал, чтобы его клона воспитали духовно открытым на него, и добавил: “Вот так, как ты сейчас открыт на меня”. Надо вспомнить, что говорилось на эту тему!»
В его памяти всплыл один разговор: «Можно по-разному объяснять, почему возможна такая передача информации, – говорил Пётр. – Мы считаем, что это возможно посредством уровня всеобщей взаимосвязи или с помощью понятия Психополя (Психосферы). Мне ближе последнее. Психополе – часть поля Человечества, Земли. Поле каждого человека не только отражается в психополе человечества, но и, что очень важно, – сохраняется в нём. При определённой духовной практике, а также в особых и очень редких случаях на фоне сильного стресса другой человек может открыться на эту информацию».
«Вот она зацепка! – обрадовался Сид. – В течение последних лет я много думал о Рэе, и сейчас, когда на фоне стресса я обратился к нему за помощью, то на короткое время я открылся на него… на информацию о нём, и в моём сознании возник образ брата. Но сейчас не важно, как всё произошедшее объяснять, важно, что я понимаю, как действовать!»
Он подошёл к месту, на которое указал Рэй, нашёл заострённый камень и стал бить им по стене. Но стена не поддавалась. Отчаяние охватило его: «Неужели ошибка? Значит, я всё придумал! Я общался не со своим братом, а со своей фантазией».
Тут Сид вспомнил, что у него в рабочей сумке, которую он не отстегнул от пояса в вездеходе, должен быть небольшой геологический молоток. Да, молоток был в сумке! Он упорно бил молотком по стене, пока в ней не образовались трещины, а затем и небольшое отверстие. Посветив фонариком, Сид увидел, что там действительно другая шахта, и она свободна. Не до конца расширив отверстие, он с трудом протиснулся через него и побежал к еле видимому свету.
Выбежав из шахты, Сид включил сигнальный маячок для спасателей. Вскоре передатчик в скафандре заработал, и он услышал:
– Сид, мы определили твои координаты, как ты там оказался? Мы скоро будем, оставайся на месте!
– Хорошо! – ответил Сид. Неожиданно он почувствовал сильную слабость, тело будто налилось свинцом. Возникло лёгкое головокружение, и он с трудом сел, прислонясь спиной к камню.
По его расчётам, кислорода должно остаться примерно на два часа, так что можно было не волноваться и спокойно ждать спасателей. Неожиданно раздался сигнал, предупреждающий об изменении атмосферы внутри скафандра. Он взглянул на показатели давления и кислорода, они постепенно приближались к критической цифре. «Я так торопился, что недостаточно расширил отверстие в шахту и, когда пролезал через него, зацепился за острые края, наверное, нарушил работу блока подачи кислорода», – предположил Сид.
Закрыв глаза, он попытался успокоиться и дышать медленно. В какой-то момент, вспомнив Рэя, он улыбнулся и тихо произнёс: «Я встретился с тобой, мой брат». Постепенно всё стало расплываться, и последнее, о чём он успел подумать: «Если я выживу, то …»
***
Сид медленно возвращался из тумана забытья. Он почувствовал своё тело, а на нём какие-то датчики. Чуть приоткрыв глаза, он увидел бездонную синеву неба и смотрящий на него лучащийся зрачок солнца.
– Я на Земле? – подумал Сид и медленно огляделся. Он лежал в большой просторной комнате. В углах стояли медицинские приборы. Солнечные лучи, проникая через прозрачный потолок, наполняли комнату мягким золотистым светом.
Услышав звуки человеческого голоса, он напряг зрение: вдалеке, у дверей, беседовали двое в светло-голубых медицинских костюмах. Сид прислушался.
– Да… удивительно, как он выжил. Ведь спасатели смогли бы до него добраться в лучшем случае через шесть часов!
– Каким-то чудесным образом.
– Тише… Он, кажется, проснулся.
– Да. Он пробудился.
*(см. рассказ В. Касаткина «Банк Личного Бессмертия»).
В РАССКАЗЕ НАШЛИ ОТРАЖЕНИЕ ИДЕИ И РАЗМЫШЛЕНИЯ СЛЕДУЮЩИХ АВТОРОВ:
– В. И. Вернадского – учёного-естествоиспытателя, мыслителя и общественного деятеля.
– С. П. Семёнова – русского мыслителя, философа, психолога, основоположника мировоззрения «Аутентизм».
– Ф. Герберта – американского писателя-фантаста
Автор выражает благодарность:
Н. Сауновой, И. Чернышёвой – за помощь в работе над текстом,
Н. Елистратовой – за дизайн обложки.
