Может, займемся любовью? О том, как я осваивала язык Аристотеля

В страну, известную всему цивилизованному человечеству своими дивными мифами, скульптурами, амфитеатрами, трагедиями и комедиями, да собственно говоря, всем, из чего это самое человечество выросло, я приехала из страны, возможно, не такой древней, но тоже чрезвычайно интересной. Меня – полуармянку-полугречанку вырастила русская бабушка в советской Грузии. И хотя родители мои легко и весело говорили на восьми языках, в доме, где заправляла бабушка, в почете был один-единственный – русский.  Исключение бабуля – выпускница престижной Тифлисской гимназии времен государя императора Николая – сделала для языка английского.

– Ребенку в жизни пригодится иностранный, – рассудила она, и в пять лет меня отвели к педагогу. – Лучше б, конечно, французский, – сокрушалась бабушка. Но договориться о частных уроках удалось только с «англичанкой». Потом, само собой, была школа с английским уклоном…Русская филология в университете. Таким образом, в одном из самых многонациональных городов СССР, где знание, как минимум, четырех языков было, скорее нормой, чем исключением, я умудрилась вырасти фактически с одним… Ну, из тех, на которых можно было разговаривать так, чтоб тебя все понимали…

– Девочка, увы, к языкам неспособна, – горевали мои полиглоты-родители, – это ж талант надо иметь, как к музыке, рисованию… Ну, ничего, зато она вообще умница…

Опущу подробности, каково приходилось «умнице» среди многонациональной родни, да и вообще по жизни… Особенно после распада страны, когда знание одного только «великого и могучего» стало чуть ли не клеймом…

Одним словом, в бело-синий город Афины я прибыла с уверенностью, что языки – это не для меня и не про меня ни разу. Нет способностей и все.  Причем, мой первый приезд был, по насмешке судьбы связан как раз с языковой программой при Афинском университете.

Программа была рассчитана на восемь месяцев, по итогам экзаменов выдавался диплом. Я честно посидела на паре уроков, посмотрела на искренне пытающихся нас научить греческому девочек-студенток, и поняла: это невозможно. Филологическое образование вкупе с интуицией сразу же подсказали мне, что методики преподавания греческого языка иностранцам просто нет… Нас – взросленьких дядь и теть – обучали греческому по тому же принципу, по которому язык преподавался маленьким грекам и гречанкам в муниципальных школах.  В отличие от малышей мы усваивали плохо. И чтобы не терять времени, я стала бродить по Афинам, заглядывая в музеи и кафешки, прекрасно обходясь заученным с детства английским…

Через восемь месяцев, получив и выбросив справку с отметкой «ноль», я вернулась домой, привезя с собой одно ругательное слово и одно приветственное, а также потрясающие воспоминания о поездках по Греции, которые также были предусмотрены этой программой.

Всерьез задуматься над языком великих философов пришлось во второй мой приезд, который затянулся на 27 лет…

Все началось с газеты, где я стала работать. Вернее, с нашего первого издателя – грека, выпускника факультета журналистики МГУ Ариса Папантимоса. Арис блестяще – с поговорками-прибаутками – владел русским, газета была русскоязычной, и я чувствовала себя очень комфортно. Если – а такое случалось – в редакцию звонили и начинали говорить по гречески, я вежливо интересовалась: May be we can speak in English? И дальше все шло, как по маслу – найти грека, который вовсе не знал бы английского – это надо постараться… И вот в один прекрасный день звонивший возмутился: Да, мы можем говорить по-английски, и по-китайски тоже. Но мы находимся в Греции, и я хочу говорить на греческом. Если вы его не знаете, то это – ваша проблема… Он швырнул трубку. Арис, присутствовавший при разговоре, грустно сказал: Тебе надо учить язык…

– У меня нет способностей, – привычно ответила я. – Я не смогу….

– Сможешь. Я объясню как.

И он предложил мне… разговаривать…

– Но как, – не понимала я, – как я буду разговаривать, если я не знаю слов?

– Заучи несколько фраз, – терпеливо объяснял Арис, – и повторяй их, как попугай… Спрашивай дорогу, который час… И слушай… Греки очень разговорчивые…. А потом включится лингвистическое чутье…Ты будешь произносить даже те слова, которые не знаешь…

В первые свои собеседники я выбрала таксистов и владельцев киосков, где продавались сигареты, газеты и всякая всячина. С ними у меня напрочь исчезал комплекс: а вдруг не то говорю? Они видят разных людей, они не засмеют, – убеждала я себя, в очередной раз спрашивая дорогу к офису, которую прекрасно знала.

Если меня спрашивали в ответ, то это были, как правило, вопросы, ответы на которые я тоже заучила: меня зовут так то, я приехала из… И так далее и так после…

Спустя пару месяцев я освоила практически все выражения, связанные с дорожным движением и ассортиментом киосков. А заодно выучила фразы, которых не прочтешь ни в одной книжке, ни в одном разговорнике, и уж тем более в учебнике… Но самое главное, я прочувствовала интонации – самое важное, что ни на есть, наверное, в любом языке…

Конечно, не обошлось без курьезов. Одна из заученных мною фраз, с которой я начинала свои обращения, была: могу я задать вам вопрос?.. Ну очень похожая – тогда для меня – по звучанию на фразу: может, займемся любовью?

Помню потрясенный взгляд парнишки из бакалейной лавки, куда я заглянула спросить «очередную» дорогу…

– Сейчас? Здесь? – выдавил он из себя…

– Почему бы и нет? У меня мало времени, – ответила я с чувством невыразимого превосходства… Почти беседа! И удивления… А когда еще вопрос задать?

Постепенно я научилась говорить довольно быстро. И когда путала слова, похожие по звучанию – а это бывало, – проходило это как-то незаметно. Например, мне казалось, что слова «мои поздравления» и «биржа» звучат очень похоже… И вот когда я, скажем, произносила в ворохе поздравлений, ни к селу ни к городу слово «биржа», недоумение слушателя, как правило, сменялось убежденностью, что он просто ослышался…

Еще через пару месяцев ворчливый и строгий бухгалтер нашей компании, сдвинув на лоб очки, потрясенно воскликнул: да вы посмотрите, как она болтает! Я  была счастлива – оказывается, у меня есть способности!

Все, что я запоминала днем, вечером я практиковала с Маргаритой – итальянкой из Сицилии, с которой мы вместе снимали квартиру. Английский Маргарита на дух не переносила и не знала, а я обожала, но не знала итальянский.  Зато моя итальянская подружка прекрасно владела греческим и даже делала сложные переводы всяких писателей и поэтов. И у нас у обеих были в разгаре романы! Так хотелось посплетничать! Мы садились с карандашом и бумагой – и так разговаривали на греческом…

Как-то я пришла на работу и сказала, что проболтала с Маргаритой почти всю ночь.

– На каком языке вы говорили? – спросил Арис.

– Как на каком? На греческом, естественно…

– Ну, все, – вздохнул он, – теперь я за тебя спокоен.

Лингвистическое чутье действительно пришло. Я стала склонять слова и спрягать глаголы, даже не понимая, что именно я делаю – просто чувствовала и все.

Конечно, я допускаю ошибки и сейчас, конечно один из грамматически сложнейших европейских языков не так просто выучить в совершенстве. И что есть совершенство? Оно же складывается не только из слов, но из мыслей, чувств, из языка души…

Но как высшую похвалу себе воспринимаю слова одного старичка-грека, встреченного мною пару лет назад.

– Ты прекрасно говоришь на греческом, – похвалил меня он после непродолжительной беседы…

– Что вы, – засмущалась я, – до «прекрасно» мне еще далеко…

– Знаешь что, наверное, ты очень хорошо говоришь на своем родном языке, потому и на греческом подбираешь правильные слова, красиво строишь фразы, – усмехнулся он. И знаешь, что я тебе еще скажу? Когда человек шутит со мной на моем языке, я говорю, что он мой язык знает прекрасно!

Нет комментариев

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

-->

СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ

Вы можете отправить нам свои посты и статьи, если хотите стать нашими авторами

Sending

Введите данные:

или    

Forgot your details?

Create Account

X