Иван Барков, отец «срамных од» в русской поэзии: «Жил грешно и умер смешно»

Часть 1 Часть 2

            В российской истории поэт Иван Семёнович Барков остался персонажем исключительно уникальным.

            И выражение «исключительно уникальным» в этом случае не расхожая фигура речи, а то, что наиболее точно отражает место И.С. Баркова в русской культуре.

            Едва ли не самый известный и недооценённый поэт XVIII века, Иван Барков до сих пор остаётся тем, чьё имя профессиональные филологи, историки литературы и историки российской культуры в целом, стараются обходить стороной в любых дискуссиях. А, если «обойти стороной» его имя не получается, стараются максимально быстро и тактично сменить тему. Ибо вслед за упоминанием фамилии Баркова, пришлось бы говорить и о его творчестве, более того, цитировать его стихи… которые по художественному достоинству не сильно уступают даже стихотворениям великих поэтов «золотого века» русской поэзии… но по содержанию, увы, могут заставить покраснеть даже самых прожжёных «циников от культуры»…

             И, тем не менее, без какого-либо преувеличения можно сказать, что, влияние Баркова на русскую поэзию, как XVIII, так и XIX века не только намеренно недооценено, но фактически — огромно. Достаточно лишь упомянуть, что даже «наше всё», незабвенный «Алесан Сергеич» с друзьями не просто зачитывались стихами Баркова в юности, учась в Царскосельском лицее, но и откровенно находились под их влиянием. И даже пытались подражать, если не слогу Баркова, то однозначно основной тематике его уникальной поэзии…

            Поэт, историк и переводчик, ученик, личный секретарь и помощник М.В. Ломоносова, Иван Барков прежде всего известен тем, что он является отцом русской «эротической» поэзии или, как назывались подобные стихи в XVIII веке — «срамных од» (ибо при всем эротизме его стихов и лингвистической эстетике поэтического слога, описания любовных подробностей во многих творениях Баркова, кроме как метким русским словом «срам» определить действительно сложно)…

            К тому же, не только творчество поэта и его личная жизнь, но и сама его смерть обросли таким количеством невероятных и «чудовищных» легенд, что теперь уже невозможно утверждать даже с минимальной долей уверенности, что именно изо всего приписываемого Баркову (не считая основных вех его биографии и творчества) случилось на самом деле, а что стало лишь плодом устного российского фольклора…

            Несмотря на то, что в поэзии Ивана Баркова есть немало выдающихся стихотворений, поражающих изяществом и мелодикой слога, едва ли не всю его жизнь, а с ней и большую часть его творчества можно вместить в своеобразное воспевание двух ключевых для него тем: пьянства и женской физиологии (да и то лишь совсем небольшой части последней).             Своеобразным «гимном» всей сознательной жизни Баркова вполне можно назвать вступительную строфу к его же «Оде победоносной героине п*зде» (к слову сказать, далеко не самым «срамным» из написанных поэтом стихотворений):

 

О! общая людей страда,
П*зда, весёлостей всех мать,
Начало жизни и прохлада,
Тебя хочу я прославлять.
Тебе воздвигну храмы многи
И позлащённые чертоги
Созижду в честь твоих доброт,
Усыплю путь везде цветами,
Твою пещеру с волосами
Почту богиней всех красот.

 

            В биографии Баркова немало «тёмных пятен». Известно, что родился он в 1732 году то ли в самом Санкт-Петербурге, то ли где-то поблизости от него. Хотя, фактическая дата его рождения неизвестна. Происходил он якобы из семьи священника, но даже точное отчество поэта до сих пор остаётся загадкой. И, хотя, в большинстве документов, связаных с ним, его полное имя звучит, как «Иван Семёнович Барков», некоторые источники называют его и «Иваном Ивановичем», и «Иваном Степановичем». Более того, даже написание его фамилии изредка встречается, как «Борков».

            Впрочем, сам поэт, казалось, не сильно заботился о том, чтобы оставить о себе хоть какую-то память в исторических анналах, предоставив это дело «на откуп» любителям своего творчества. Сам же всей душой и особенно всем телом Барков отдался трём основным страстям, которые преследовали его с самой юности, а именно: поэзии, пристрастию к алкоголю и увлечению слабым полом. Причём, в последнем случае, как сказали бы наиболее воинственные «хранители духовных скреп и традиционно-семейных ценностей»: «увлечению слабым полом Барков предавался в самой низменной его форме».

            Да, и пристрастие его к алкоголю было, вероятнее всего, не более, чем страстью промежуточной, которая лишь подводила Баркова к двум основным страстям в его жизни: высокой — поэзии и низкой — половой распущенности…

            Известно, что Иван Барков учился в университете при Петербургской Академии наук — первом светском университете Российской империи, основанном ещё Петром Великим. Хотя, учился Барков очень нестабильно и неровно, более того, неоднократно был сечён розгами за хулиганство и пьяные выходки, а однажды его даже заковывали в кандалы. В результате, спустя три года обучения, он был исключён из университета с формулировкой: «за проступки и дерзости».

            Тем не менее, предмет, в котором Барков действительно преуспел, был латинский язык. Познания его в латыни настолько поразили М.В. Ломоносова (который в тому времени уже несколько лет преподавал в университете и даже успел стать первым академиком в российской истории в области естествознания), что последний пригласил Баркова к себе личным секретарём. Вероятно, именно напряжённая работа у М.В. Ломоносова и дружба с ним очень сильно продлили «непутёвую жизнь» Баркова. Более того, под влиянием Ломоносова Барков даже профессионально начал заниматься историей и лично подготовил публикацию нескольких летописей.

            В течение 11-ти лет, вплоть до самой смерти Ломоносова, Барков был у него секретарём и числился официальным сотрудником Академии наук.

            Но, увы, всему хорошему в жизни приходит конец. Через год после смерти Ломоносова в 1765 году, Баркова за систематическое пьянство и недостойное поведение окончательно уволили из Академии наук.

            В течение двух лет после увольнения Барков вёл полунищенске существование, окончательно спившись и промотав последние деньги, что у него ещё оставались.

            В результате, в возрасте всего 36 лет от роду Иван Барков скончался…

            Но даже версии относительно того, как он умер до сих пор разнятся. По одной из них, от отчаяния Барков повесился в камине. По другой версии, вдрызг пьяный, упал в нужник и утонул в нём. По самой «романтичной» версии, он умер «в объятиях» двух своих основных страстей — пьяный и в постели с женщиной…

            Удивительно и комично то, что самому Баркову приписывают более, чем ироничную автоэпитафию, написанную незадолго до собственной смерти: «Жил грешно и умер смешно»…

            Комичных же историй, связанных с Барковым бытовало в своё время столько (причем связаны они были исключительно с пьянством, хулиганскими выходками и его отношениям со слабым полом), что было неясно, где заканчивалась в них правда, а где начиналась откровенная выдумка…

            А чтобы случайно не оскорбить чьи-то «лучшие патриотические» чувства и не разогнуть некие «духовные скрепы», приводя здесь рассказы о любовных похождениях Баркова, проще всего будет упомянуть достаточно «типичную» для поэта историю, где анекдотически повествуется о его втором, но не менее искреннем пристрастии. А именно: вполне «традиционной» и бескорыстной любви Баркова к «печально известному» национальному напитку…

            …Граф Александр Петрович Сумароков, поэт, драматург и литературный критик, считается первым профессиональным литератором в российской истории. Происходя из древнего и очень богатого рода, граф Сумароков вполне мог позволить себе заниматься только литературой, нисколько не задумываясь о «ежедневном куске хлеба насущном».

            Естественно, общаясь в узком литературном кругу Петербурга со своими «коллегами по цеху», он хорошо знал и Ивана Баркова. Более того, очень уважительно относился к литературным дарованиям последнего. А помимо всего прочего, нередко ориентировался на мнение Баркова, как литературного критика и поэта, включая и его критические замечания касательно собственного творчества.

            Как гласит одна из легенд, однажды Барков пришёл в гости к графу Сумарокову. Вечно безденежный и часто голодный «отец русского литературного эротизма», не стесняясь, начал с откровенной лести:

            — Граф, вы поистине великий русский поэт! Первый писатель империи!

            Вполне понятно, что Сумароков принял лесть Баркова за чистую монету. Он пригласил  визитёра к столу, накормил Баркова и предложил ему выпить водки. Баркову же только этого и требовалось…

            В результате, выпив гораздо «больше положенного», Барков потерял не только контроль над собой, но и «всякий стыд»…

            Уже покидая дом Сумарокова сытым и сильно пьяным, его потянуло на «откровенность». Приостановившись на выходе, Барков повернулся к Сумарокову и произнес:

            — Александр Петрович, ты меня извини, но я тебе солгал. На самом деле, первый поэт в России — это я. Второй — Ломоносов. А ты — всего лишь третий!

            Говорят, Сумароков  порыве ярости от такой неблагодарности то ли чуть не зарезал, то ли чуть не зарубил Баркова саблей…

            Впрочем, насколько правдива данная история, да, и произошла ли она в действительности, как обычно, оставим исключительно на суд благодарного и всегда имеющего своё собственное мнение читателя…

 

Иллюстрация: «Книжный червь» (нем. Der Bücherwurm) — картина немецкого художника и поэта Карла Шпицвега 

Нет комментариев

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

-->

СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ

Вы можете отправить нам свои посты и статьи, если хотите стать нашими авторами

Sending

Введите данные:

или    

Forgot your details?

Create Account

X