Почему немецкий муж. Снова Игорь (часть 20)

Ресторан пустел. Официанты сдвигали столы и стулья. Игорь спрашивает:

-Хочешь сыграю еще? Ты это ни разу не слышала…

-Конечно, хочу.

Заиграла странная мелодия. Игорь быстро и размашисто перебирает пальцами, поднимает руки над головой и снова обрушивается всей силой на клавиши. Бабочка давно перекочевала в нагрудный карман, рубашка расстегнута, челка взлетает в такт. Основная мелодия постоянно обрывается резкими, режущими пронзительными аккордами. Какая-то больная музыка, истерзанная.

Игорь перестал играть и промокнул капельки пота на лбу. Я не заметила, что прикусила губу и во рту соленый привкус.

Селена смотрит всю игру на Игоря. Что это за взгляд? Восхищение или ужас? Широко раскрытые глаза, не движется и, кажется, даже не дышит.

— Что это было? — спрашиваю я.

— Это я написал.

— Что у тебя происходит в жизни, если ты такое пишешь?

— Тебе не понравилось? Да, это вам не «Шербургские зонтики»… Все хотят «Шербургские зонтики», цветы-розы и слюнявые романы… Кругом дуры и сытые скучные сучки.

— Он что –псих? Или он гений? Знаешь, мы проходили по психологии, что все гении немного сумасшедшие, – перекрикивает Селена очередной состав. – Почему он так громко разговаривает? На что он сердится?

— Игорь, «Шербургсие зонтики» хотят потому, что они уносят, убаюкивают, можно сказать, даже дают надежду. Мне тоже помогло и стало немного легче. A твоя музыка –наоборот. Я тебя уже спросила – что у тебя в жизни творится? О чем твоя мелодия?

Игорь криво усмехается.

— Пойдем отсюда. Здесь все душит. Хотите, в одно нормальное место поедем?

Я перевожу. На что Селена обещает, что меня одну с «этим» не оставит.

— Может быть попрощаемся, и я отвезу тебя домой? Ты говорила, что сегодня Алина не придет. Хочешь, я останусь у тебя ночевать?

Хуже одиночества может быть только человек, с которым нет ничего общего. Хотя нет, почему, ее брат – мой будущий муж. Зачем она у меня останется? Будем обсуждать свадьбу и выбирать букет невесты?

— Селена, если хочешь, можешь ехать домой. Я не боюсь остаться одна. И этот русский музыкант не сделает мне ничего плохого. Он хочет показать нам интересное место. Поедем?

Селена решилась ехать с нами. Мы приехали в какой-то бар с оглушающей музыкой. На маленьком пятачке сцены оркестр-трио наяривает в динамики. Игорь здоровается со всеми.

— Вот, это – музыка и люди!

Игорь сбросил куртку, снял длинные фрак, смешно выглядывающий из-под куртки. Под белоснежной рубашкой оказалась черная футболка. Я и не заметила, в какой момент Игорь залез на сцену и открыл пианино. Он ворвался в музыку своей партией, разорвал и подбросил в нее еще больше оглушающих звуков, жизни, огня. Зал стонал, выл, топал. Я улыбалась ошарашенной Селене и показывала большой палец вверх.

Селена пробыла еще полчаса и начала зевать, несмотря на шум и вопли вокруг. Кто-то пытался вытащить ее танцевать и приобнял за талию.

Селена прокричала мне: „Я так не могу. Это уже слишком все для меня. Они все какие-то дикие. Я же не разрешала меня обнимать.“

Мне хотелось хохотать и веселиться. Я схватила Селену и тоже попыталась втянуть ее в танец. Она постояла, переминаясь с ноги на ногу, и сказала:

— Я – домой. Ты едешь?

— Нет! Я никуда не еду! Мне здесь очень хорошо. Я остаюсь.

— Алексу, думаю, тоже не понравилось бы…

— Алексу? – Я рассмеялась. – Ну и что? Мне наплевать, что ему не понравилось бы. Слышишь? Мне  наплевать!

Селена уехала и сказала напоследок, что она все понимает, что мне, наверное, очень приятно встретить так много соотечественников. Она не будет говорить Алексу, чтобы его не расстраивать.

— Я думаю, что ты просто под влиянием «этого человека» и его музыки.

— Позвони мне завтра.

Я сказала: «Ладно, спасибо за вечер и за ужин. Мне было, правда, очень приятно с тобой увидеться…» и ушла в центр зала в гудящую на все голоса толпу: „…ой-йо никто не услыыыышит…»

Игорь целуется грубо. Он знает, чего хочет, его не интересует, хорошо ли мне. А мне хорошо! Мне очень хорошо! Я не могу толком набрать воздуха, не успеваю ничего сказать. Игорь отпускает меня только, чтобы я сказала адрес Ивану. Иван – настоящий богатырь из всех русских сказок. У него устрашающий конь – огромный черный джип. Джип срывается с места и ревет, пугая тихую берлинскую ночь. Мы целуемся на заднем сиденье. Иван смеется и смотрит на нас в зеркало, подмигивает мне. Я подмигиваю в ответ. Игорь говорит прерывистым шепотом: „Какая же ты …» и опять не дает мне дышать.

Алины нет дома. Мы, не снимая обуви с ног, спотыкаемся, продолжаем целоваться и падаем на ковер в зале. Игорь – сильный, страшный, весь из мускула и жил, на руке выше локтя татуировка. Хищная птица движется то медленно, то урывками, повторяя движения мышц.

На кухню проникает слабый свет, падает кривым прямоугольником из прихожей.

— Хочешь еще чай?

— Нет. Не хочу.
Игорь в концертных брюках и черной футболке. Весь в черном.

— Черный человек на моей кухне. Это известный музыкант и композитор, добро пожаловать, – смеюсь я. — Только что прозвучала партия на белых клавишах.

-Ты заметил, что я была в белом?  Черное играет на белом…

Игорь смотрит из-за чашки своим пристальным взглядом. Мне кажется, что он притаившееся животное и в любой момент может снова неожиданно наброситься.

— Я скоро уезжаю в Питер. Я приезжаю сюда раз в месяц, иногда раз в два месяца. В зависимости от расписания концертов и халтуры типа той, в ресторане для этой тупой благообразной публики. Завтра у меня сольный концерт в Русском Доме. В шесть.

Я уже знаю, что приду в шесть в Русский Дом. Игорь тоже не сомневается.

— Что у тебя случилось? Что ты там грузилась с этой немкой? Мальчик бросил?

— Да. Можно, так сказать. Меня бросил мальчик. И у меня скоро свадьба с другим мальчиком. Мой будущий муж за мной следит и без моего ведома читает письма, звонит моим знакомым… В общем, у меня весело. Ты помог мне, спасибо. Кажется, что это все уже далеко и неважно. Ты очень вовремя появился.

— Я знаю. У тебя было на лице все написано. Не я, так кто-нибудь другой.

Игорь криво улыбается.

— По тебе видно, ты бы нашла утешение. Ты та еще сучка, ты та еще …сладкая, сытая сучка.

Игорь закручивает мне руку за спину и целует опять так, что от недостатка воздуха начинает кружиться голова.

Закрыв за Игорем дверь, я проветриваю и убираю квартиру.

Спать ложусь я уже под утро.

Я потягиваюсь всем телом: я – кошка и у меня девять жизней. Сквозь наваливающийся сон слышу, как Алина звенит ключами, открывая дверь.

— Ты всё спишь? Не боишься всю жизнь проспать? Ладно, проснешься, расскажу – закачаешься, как я провела время с Хайнцем.

 

Продолжение следует…

Нет комментариев

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

-->

СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ

Вы можете отправить нам свои посты и статьи, если хотите стать нашими авторами

Sending

Введите данные:

или    

Forgot your details?

Create Account

X