Глава четвертая

найдет выход

Лента пропущенных вызовов нахлынула лавиной, разрывая телефон вибрацией как только я его включила.

Очередной вызов прервал поток, и я поднесла трубку к уху.

— Почему не берешь?! — его голос был не криком, плохо контролируемой яростью, прорезающей шипение.

— Батарея села.

— Ты ночевала дома? — Я оцепенела. — Молчишь? Я все знаю! Так ты со мной решила?!

— Что ты хочешь от меня услышать? — прошептала я, и шёпот сорвался в хрип.

Тишина в трубке стала густой.

— Виктор с тобой?

Рука Виктора лежала на рычаге КПП, костяшки побелели.

— Передай ему.

Резкий рывок — и телефон исчез из моих пальцев. Виктор прижал аппарат к уху. Его лицо стало каменной маской.

— Говори.

Из динамика — шипящие обрывки фраз. «Домой». «Да». «Попробуй». «Сам приезжай».

Щелчок. На красном свете его пальцы заблокировали номер. Он швырнул телефон мне на колени.

— Чего он хотел?

— Велел вернуть «своё». — Его пальцы так сильно сжали руль, что костяшки побелели. — Едем. Работа ждёт.

Машина не успела заглохнуть, а я уже увидела Кирилла. Его вынесло из стеклянных дверей ломанной, неуверенной траекторией. Увидев нас, он замер. Рука автоматом потянулась к карману.

— Кир? Что случилось?

Его хвост был сбит набок, пряди липли ко лбу. Пальцы, зажигающие сигарету, подрагивали.

— Иди, — мягко сказала я Виктору. — Мне нужно с ним.

Виктор скользнул взглядом по сгорбленным плечам Кирилла и недовольно ушёл в здание.

— Разбился, — выдохнул Кирилл. Слово прозвучало как хруст ломающихся костей. Внутри у меня всё опустело.

— Саша?

Он швырнул окурок, и тот, рассыпая искры, отскочил от бордюра.

— Пьяный угар. Неслись под восемьдесят. В кювет.

Его тело пробила мелкая дрожь. Я рванула его к себе, и он рухнул на мое плечо.

— В реанимации. Отец летит. А я тут… меня не пустят… Не родной.

— Как он?

— Сотрясение. Ушибы. Чудо, что не врезались в дерево…

Я схватила его за ледяную руку.

— Живой — это уже победа.

Он коротко, с надрывом фыркнул.

— Да. Блестящая. Я вчера ему написал: «Сдохнешь как собака». И он…

Мы сделали несколько шагов к офису. Он затягивался так яростно, что сигарета таяла на глазах.

Войдя в офис, я увидела Виктора у кулера. Он не пил, просто держал стаканчик.

Увидев меня, он выпрямился.

— В чем дело? — голос был собранным.

— Саша. Авария. Лучше его не трогать.

Он коротко посмотрел на меня и кивнул. Не «Как ты?». Просто кивок. Деловой. Принятый к сведению.

— Я в порядке, — бросила я ему в спину, когда он развернулся, чтобы идти к своему кабинету. Сказала это больше для себя, заставляя поверить.

Рабочее место Алины зияло пустотой. Я жестом подозвала Ивана.

— Александра сегодня не будет. Подежурь на ресепшене.

— А что с ним?

— Ты можешь просто сделать, что тебе сказали? — сорвалось у меня резче, чем нужно. Ваня отпрянул. — Прости. Просто… сделай это.

Телефон завибрировал. «В 10 часов выйди на конференцию вместо меня. Там будет новый директор Ростовского филиала. Ему нужно будет временно передать парочку наших.»

Сообщение от Анатолия Павловича. Ни привета, ни вопроса. Приказ.

Ровно в десять я вплыла в видеоконференцию, заставив свои губы растянуться в подобии улыбки.

И тут же, поверх звонка, как призрак, материализовалось новое сообщение.

«Ты не видела мою лисичку?»

Пальцы замерли над клавиатурой.

«Нет. Я работаю.»

Память нашла ответ: короткий охотничий нож с дубовой круглой ручкой, который, за цвет, Вит любовно нарек «лисичкой». Он лежал на стиральной машине, за порошком. Виталий кинул его туда, после того как отрезал треснувший шланг.

Нет. Пусть сам ищет.

Я свернула чат и погрузилась в работу.

Тишину в колл-центре разорвала волна голосов. В дверь вломился Ваня. Его лицо было бледным.

— Ольга Юрьевна, Вас псих какой-то ищет!

Я извинилась перед директором и отключила микрофон.

— Ваня, с клиентами ты должен справляться сам. Я на важном созвоне.

Он не успел ответить. За его спиной возник Виталий.

Что он здесь делает?

Муж ворвался в офис сорвавшимся с цепи зверем, с тяжёлой поступью и перекошенным от ярости лицом. Не смотрел ни на кого, только на меня.

Ваня бросился выгонять его.

— Ну что, Оль? Гуляешь? — его голос громко прокатился по залу, заставив замереть даже звонки телефонов. — Домой, я сказал. Сейчас. Мы не договорили.

Дрожащими пальцами я вырубила звонок, бросив в чат «технические неполадки». Боль в сведенной судорогой руке была единственным, что казалось реальным. Он не смотрел ни на кого. Только на меня. Словно мы были одни в этой комнате.

— Ты меня слышишь? Я твой муж! — он сделал шаг вперед, и Ваня инстинктивно встал между нами. Виталий перевел на него взгляд, и на его лице на мгновение мелькнуло что-то вроде удовлетворения. — Или тебе тут так хорошо с чужими, что свои не нужны?

— Ты что здесь делаешь?! — мой голос сорвался натянутой струной. Я встала и положила руку на напряженное плечо друга. — Отойди. — Фигура мужа гордо выпрямилась от этого действия. Видя, что коллега не двигается, я добавила чуть громче: — Вань, отойди.

В глазах Виталия мелькнуло разочарование. Иван потерял для него всякий интерес.

— А где прячется твой любовничек?

Офис притих, замер под этим вопросом, и засопел вибрациями не принимаемых вызовов.

Вит окинул взглядом зал, ища того, с кем можно было бы наконец свести счеты.

Я смерила его взглядом, и во мне что-то щелкнуло. Окончательно и бесповоротно. Он пришёл не за мной. Он пришёл выяснять отношения с призраком. С тем, кто украл его место. Уважение. Право.

— Нахрена ты сюда приперся? — мой голос был твердым и пустым. Как стена, о которую он бился. Я не отстранилась. Просто стояла. — Устроить скандал? Показать всем, какой ты… Мужчина?

Звук офиса отступил, его поглотил нарастающий гул в ушах. И он был один в центре этого молчаливого круга. Он не был готов к этому.

Как и не был готов к моему равнодушию. Его лицо дрогнуло.

Он был готов к бою, но не со мной.

— Ты не приходишь домой… вот я и… — его рука дернулась. В ней блеснуло лезвие. — пришёл.

Офис вздрогнул. Девчата вскакивали со своих мест, спрятались за спинами коллег.

— И что ты решил устроить?

— Устроить?! — его рев был физическим ударом. — Я пришёл поговорить, правду услышать!

— Какую ещё правду?

В дверях сгрудились менеджеры, застывшие в нерешительности при виде стали в его руке.

Он рванулся ко мне, и я отпрянула, ударившись спиной о стену. Он дико, нервически рассмеялся.

— Ты думаешь, я тебя резать пришёл? — слюна брызнула из его рта. — Я тебя люблю, дура! Просто хочу услышать от тебя вживую!

Я видела, как губы Виталия шевелятся, но слова доносились до меня с опозданием.

— Что?

— Ты твердо решила развестись? — его голос резко сорвался в шёпот, липкий и страшный. — Вот так?

«Как это остановить?» — метались по кругу мысли, не находя выхода.

— Последний раз спрашиваю. Оль. Это окончательно?

Решимость сдалась во мне, отдав свое последнее слово:

— Да.

Он посмотрел на нож в своей руке, словно видя его впервые. Взглянул на меня. И в его глазах что-то щелкнуло. Не ярость. Решение.

— Мусор… — его сухой голос срывался на шипение, граничащее с рычанием. — Я для тебя теперь просто мусор, да, Оль? Отработанный материал?!

Он говорил это, глядя куда-то сквозь меня. Его глаза были стеклянными, мокрыми от слез, которые так и не пролились. Уголок его рта дергался в мелкой, нервной судороге. Казалось, он вел диалог не со мной, а с каким-то внутренним голосом.

Это был не вопрос. Это был приговор. Время замедлилось. Его рука с ножом взметнулась — но не на меня. Лезвие вошло в его собственную грудь с приглушенным звуком разрывающейся ткани одежды.

Я кинулась вперед, не думая, хватая его за руку. Лезвие уже вошло в ткань куртки, я почувствовала под пальцами сопротивление плоти, тепло… Я впилась в его запястье, пытаясь вырвать нож, но он был сильнее.

— Видишь? — Хрипел он, и в его глазах, помутневших от боли и ярости, вдруг мелькнуло что-то другое. Не безумие, а дикий, животный стыд. Стыд за эту жалкую пародию на мужской поступок, за то, что он снова во всем проиграл. И в этом взгляде была мольба: «Останови меня. Докажи, что я не пустое место». — Держишь… Значит, не всё равно…

Парни набросились. Нож с противным лязгом упал на пол. Виталий вырвался и кинулся к оружию, но уже без той первоначальной ярости, больше по инерции, как загнанный зверь, не знающий другого выхода.

— Нет! — кто-то закричал. Возможно, это была я.

Ваня отшвырнул меня назад, подбежал, и с размаху ударил его лицом о свое колено. Я услышала этот хруст. Он схватил его сзади, железной хваткой за шею.

— Любишь! — Виталий сопел, сопротивляясь, и его глаза, полные слез, были прикованы ко мне. Но теперь я видела в них не вызов, а отчаянную, детскую надежду на прощение, которую он сам же и растоптал. — Иначе бы не держала!

Кирилл стянул ему руки ремнем. Я, на ватных ногах, отползла к столу.

— Дайте мне поговорить с женой! — рычал Виталий.

Парни столпились вокруг него, живой щит между мной и безумием. Кирилл присел перед ним, грубо взял его за волосы.

— Думаешь, это по-мужски — вваливаться на работу и угрожать ножом? — каждое его слово падало с весом свинцовой гири, хотя он почти не повышал тона.

Виталий болезненно засмеялся.

— А шляться по ночам и изменять мне красиво?

Кирилл хлестким ударом врезал ему по лицу.

Достал телефон. Меня трясло. Почему он не может отпустить?

Кирилл оторвался от телефона.

— Как тебя зовут?

— Иди нахер.

Друг подошёл ко мне.

— Я вызываю скорую, спрашивают его данные.

Я машинально назвала въевшиеся в плоть данные.

Кирилл коротко кивнул, передавая слова.

Нет. Это не реальность. Это спектакль. Ещё одна его манипуляция, самый грязный номер. Смотрите, какая я стерва, довела его до ножа!

Мы встретились с мужем глазами. Его лицо исказилось от ненависти.

— Ты забыла ее! Забудешь и меня. — В этом реве не было ни капли театральности. Только голая, ободранная до кости боль, от которой у меня внутри всё оборвалось. — Я ведь расходный материал.

Это была не театральная фраза. Это была квинтэссенция всех его ночных молчания, провальных работ. Он действительно себя так чувствовал. И самое ужасное, что я поняла — я сама годами кормила это его чувство. Своей уставшей жалостью, своим превосходством того, кто «тащит на себе все».

Ноги подкосились. Чьи-то руки подхватили меня. И вывели через запасной выход.

В лифте я оглянулась. Виктор.

Мы вышли на улицу и зашли за здание. Я рухнула на тротуар. Если раньше треск разрушенной жизни был приглушенным, то теперь это были набаты, громкие и четкие.

Виктор присел рядом. Встал на колени и обхватил меня руками.

Я прижалась к парню, жадно глотая воздух. В голове кричащий Виталий. Соня… Да как он посмел о ней заговорить?!

Ноги расползлись по земле. Я обхватила руками Виктора. Сжалась, без звука закричав. Из глаз хлынули слезы. Сильнее скрючившись, я ощутила, как парень прижал к себе крепче.

Я потянулась, скуля от боли, обхватила спину возлюбленного.

— Все будет хорошо. — Шептал он, гладя по волосам. — Всё хорошо, моя маленькая.

Истерика разорвала меня изнутри — рваные всхлипы, судорожные вздохи.

Время умерло.

Сколько я ещё выдержу?

«Бог не даст креста, что плечи не выдержат» — заговорила внутри мудрость из детства. Но… Бабушка, сколько еще? Мои плечи сточились от ноши. Они, вокруг, они не нюхали этого креста — он пропах страхом и болью. Он чёрный от запёкшихся надежд!

Скажи мне… сколько?

Я отпустила пиджак Виктора — на ткани остались мокрые следы. Он чиркнул зажигалкой, втянул дым и сунул сигарету мне в руки. Они тряслись.

Дым. Густой. Едкий. Как сама жизнь.

«Ты не видела мою лисичку?» — смс вонзилось в мозг лезвием. Я должна была сложить два и два.

Послышался знакомый голос. Со второго раза я поняла, что обращаются ко мне.

— Эй? — Кирилл сел рядом на корточки.

— Нормально уже, — как-то грубо ответил за меня Виктор и прижал к себе сильнее. — Что там с ним?

— Кожу слегка порезал. — Кирилл поджал губы. Я вновь утонула в родном запахе и прижалась к Виктору сильнее. — Увезли. Я дал показания. Подождите минут десять, пока все разъедутся, и поднимайтесь. Сейчас лучше не пересекаться.

— Спасибо.

Кирилл ушёл. Виктор немного отодвинул меня от себя, заглядывая в глаза.

— Отошла?

Я ждала упреков, советов, «я же говорил». Я ждала, что он воспользуется моей слабостью. А он… просто держал меня. И в этом молчании не было ни жалости, ни оценки. Только причастие.

— Да.

Я встала, шатаясь, и пошла с Виктором в офис.

— Собирай вещи. Едем. — Его тон не допускал возражений.

— Подожди. — Окликнула я его. — Нельзя сейчас уезжать. АП нет. И у меня собрание с Ростовом. У меня дела, встречи…

Виктор мягко положил руку мне на плечо.

— Вези ее. — Обратился к Виктору подошедший Кирилл. — Я исполняющий обязанности. Агентство не остается сиротой. Директору я объясню, что произошло.

Спорить было бесполезно.

Я молча взяла сумочку.

Капли дождя барабанили по стеклу. Пока мы ехали, я постепенно приходила в себя, всё яснее осознавая последствия учиненного погрома.

— Сорвана конференция, распуганы все клиенты. — Подавленно перечислила я. — Меня точно уволят.

— Тогда уж нас. — Поправил Виктор. — Не знаю как у вас, но в Питере запрещены служебные романы.

То, о чем никто не должен был знать кроме нас двоих, теперь волнами перешептывания блуждало по офису.

— Влипли.

— Никто не знал, что он заявится в офис.

— Я знала.

Виктор настороженно посмотрел на меня.

— Он за час до этого спросил, где его охотничий нож. Я не придала значения.

— Ты не в ответе за то, что он сделал.

Мы подъехали к дому.

Сделала вдох. Шаг. Скрип калитки. Дом стоял слепой, холодный. В нем никогда не ждали.

— Это твой дом?

Я кивнула. Дверь в последний раз недовольно взвизгнула петлями, позволяя себя закрыть.

— Не будешь ничего забирать?

— Нет.

Развернулась, возвращаясь к машине.

Виктор внимательно посмотрел на дом.

— Ты уверена, что там нет ничего важного? Мы больше не вернемся сюда.

Я обернулась, задержав взгляд на бетонной коробке. Облупившиеся серые стены. Солнечные лучи блестели на ярко-зеленых листьях плюща. За шторами на пыльном подоконнике валялась фотография: двое влюбленных целовались, освещенные фонариками. Снег в волосах.

Запасной ключ, живший непростительно долго в моем кармане. Я вернула его. И с трудом узнав себя, посмотрела на коврик у двери.

— Я и не собираюсь возвращаться.

Сев в автомобиль, я достала телефон.

«Ключ под ковриком.» — написала Виталию.

Под его любимой мультяшки быстрой строкой тянулась надпись «Был в сети в 12:45». Рука дрогнула, и я заблокировала контакт.

Виктор завел мотор. Он что-то искал в телефоне. Нога отбивала неслышный ритм, показывая, что он хотел бы убраться отсюда как можно быстрее.

Наконец, найдя что хотел, он установил телефон на приборной панели и пристегнулся.

— Я отвезу тебя в отель.

Я кивнула.

Дом скрылся за поворотом и я отвернулась от зеркала заднего вида.

— Давай будем вместе.

Я замерла. Сердцебиение участилось. Выдохнула в попытках успокоиться. Прогоняя мысли о сказочном «долго и счастливо» посмотрела на возлюбленного:

— Ты знаешь меня недолго.

Виктор взял меня за руку, не отрываясь от дороги.

— Я знаю, что если сейчас не предложу, то пожалею.

Я прикусила губу.

— Я не хочу портить тебе жизнь.

— Откуда ты знаешь, что испортишь ее? — Улыбнулся Виктор.

Я отвернулась.

Продолжение следует…