Маленькие расследования Зое Патти (часть 2)

Это был вечер пятницы.

Я притащила пакет с китайской лапшой домой. Съела только половину купленного, а ведь набрала еды человека на три.

Оставила раскрытый кулёк с нетронутой снедью пованивать соевым соусом и жареным луком.

Не переодеваясь, завалилась на видавший виды диван и принялась листать новый детективный роман.

Да, именно листать, а не читать потому, что желтоватые страницы томика были разбавлены картинками, которые я решила просмотреть и составить преждевременное впечатление о чтиве.

Запрокинув ногу на ногу, я обнаружила дырку на носке в районе большого пальца. Черт! Покупка носков никак не входила в мои планы. Штопка – тоже не мое дело.

Я приуныла, как любая творческая личность, выбитая бытовым недоразумением из своего полёта мысли.

Попыталась потянуть носок, чуть стащив его с ноги, и спрятать дырку, просунув ткань между пальцами ног.

Результат не сильно удовлетворил, но «с глаз долой, из сердца вон».

Пару дней можно ещё так переходить.

Разуваться вне дома я на следующей неделе не планировала.

А если правильно подать это досадное обстоятельство Керри, то, глядишь, через день будут мне новые носки. Без этого унылого хождения по магазинам.

Я погружаюсь снова в вылавливание картинок из потока текста. Внимательно рассматриваю каждую. Как-будто гадалка фотографии.

За окном полил дождь.

Внезапно.

Будто душ включили. Да не один. Это тоже подпортило настроение. Я планировала… не буду отвлекаться от картинок.

Из иллюстрационного транса меня вывел стук в дверь.

Это была настоящая барабанная дробь.

Вскочив с дивана, я подбежала к входной двери. Распахнула не спрашивая.

На пороге стояла моя знакомая.

С перекошенным от страха лицом, мокрая насквозь. Вода стекала с волос и одежды. На коврике образовалась лужица.

Она нервно хватала ртом воздух и размахивала руками, трясясь при этом всем телом.

Ладони ее были в крови.

***

Жаннин.

Молодая актрисулька в нашем провинциальном театре.

Тут у нас и театр имеется.

Скорее самодеятельный, но количество выпитого актерами шампанского после премьер не уступает какому-нибудь среднему парижскому театру.

Основной вклад в уничтожение гламурного напитка делает Жаннин.

Такая любовь к шампанскому и не только к нему выходит ей немного потрепанным видом.

Интригами.

Связям с заезжими режиссеришками и актерами больших и малых сцен таких же провинциальных театров и труп, как и наши.

Мне трудно определить ее возраст. Я склоняюсь к цифре между 26 и 32.

Хотя она сама утверждает, что ей нет и 25 лет.

У неё склочный характер, а благодаря любви к «допингу», она часто не помнит, где, что и с кем делала, кому, что и как говорила.

И вот она стоит у меня на пороге.

Задыхается от страха, вздрагивает и продолжает «стучать» в воздух, не отображая, что дверь открыта.

Схватив за ворот, втягиваю ее в квартиру. Хватаю валяющееся на полу полотенце и быстро затираю следы крови на входной двери, оставленные от ее рук.

Пока я это делаю, Жаннин стоит посреди комнаты, продолжая всхлипывать и разглядывая свои руки.

– Я проснулась, – говорила она, заикаясь, – а он лежит, не двигается и руки… мои руки!!

– С кем ты была? Ты спала с ним?

– Не знаю, – Жаннин начинает подвывать, – наверное, нет. Он был одет. И я тоже.

– А до этого, что делали, и кто «он», где ты «его» оставила? – я пытаюсь выяснить хоть что-то, но бесполезно. Жаннин талдычит про свои руки и продолжает трястись.

Я волоку ее в ванную, стягиваю мокрую одежду и засовываю под горячий душ. Через пару минут ей становится легче. Завернувшись в халат (о, да у меня есть халат!), она сидит на диване под одеялом и пьёт горячий травяной чай. Пытается вспомнить, что произошло.

После репетиции по сценарию нового мэтра, она отправилась с ним в гостиницу. Режиссёр пригласил ее на шампанское с устрицами и дорожку. Кокс она не пробовала никогда и решила не терять такую удачу.

«Когда ещё выпадет случай, а настоящая актриса должна…»

Эх, не должна быть дурой, думаю я себе, расправляя ее вещи на сушилке.

В кармане пальто нащупываю что-то твёрдое. Достаю. Портмоне. Мужское.

Неужели она его ещё и ограбила?

На дворе ливень. Идти в ночь в полицию не хочется.

Завариваю ещё чая и заколачиваю в него снотворное.

Напоив Жаннин успокоительно-усыпляющей смесью, я усаживаюсь у окна.

Под звуки ливня пытаюсь придумать план на следующий день.

***

Мне не очень хочется идти в полицию к дежурному. Вглядываясь в ночь, я пытаюсь решить, как бы вообще туда не ходить. А если и придётся, то попасть к Кэрри и ее инспектору Клошару.

Уж очень она его расхваливает всегда.

С мыслями о честном и справедливом инспекторе, о возможности поучаствовать в расследовании (я ж свидетель! Или соучастник?), я погрузилась в сон.

Когда очнулась, за окном было совсем светло.

На диване…

А на диване никого не было.

Я проверила ванную.

Никого.

Грязные вещи на месте.

Нет моих джинсов, белой рубашки и балеток.

Куда эта идиотка могла сбежать? И зачем?!

Ничего не оставалось, как отправиться на ее поиски.

Дома ее не было.

В театре не появлялась.

Я заскочила в гостиницу.

Там во всю рыскали дежурные полицейские.

Представилась корреспондентом криминального отдела газеты.

Никто, ничего, устанавливают время смерти, будут звонить префекту и ждать инспектора.

Какого?

Дежурного, наверное.

Выхожу из гостиницы и меня тут же накрывает волной из лужи.

Какой-то франт на раритетной колымаге притормозил так, что обдал меня с ног до головы.

Выйдя из машины, он кинул пренебрежительной взгляд в мою сторону.

Скривил губы и прошёл мимо!

Без единого слова извинения.

Будто он облил столб, а не живого человека.

Я громко выругалась.

Он повернулся в мою сторону:

– Я так и полагал, что Вы не леди. – и проследовал в гостиницу.

Краем уха я услышала, как кто-то обратился к нему «инспектор Клошар». Господи, никогда б не подумала, что этот нахал и есть тот самый «вдумчивый, вежливый, умный и смелый» (мечтательным голосом Кэрри) инспектор!

Что ж знакомиться при таких обстоятельствах я не хочу.

Плетусь домой, в надежде найти там что-нибудь чистое и сухое, а потом продолжить поиски Жаннин.

У самого дома я вижу пропажу.

Вдрызг пьяную, хохочущую и распевающую на всю улицу!

Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я схватила эту псевдоактрису за шкирка и приволокла на самый верх в свою каморку.

Дверь заперла на ключ и спрятала его в карман.

Повторила процедуру с душем для Жаннин, ругаясь при этом всеми известными мне словами.

Потом приняла душ сама.

Из сухой и чистой одежды на нас двоих остались только халат да пижама.

Жаннин снова отрубилась на диване.

Я уставилась в окно.

На следующий день, выйдя за круассанами к завтраку, я купила воскресную газету.

На первой полосе красовалось фото Жаннин с подписью: «разыскивается подозреваемая в убийстве заезжего и немного знаменитого в соседнем районе режиссера N».

***

– Поздравляю, твоё фото на первой полосе! – я швырнула газету Жаннин.

Та только продрала глаза и не совсем еще понимала, что происходит.

Развернув газету, она недовольно скривилась:

– Господи! Где они только взяли это фото?! Неужели нельзя было в театре запросить что-то поприличней?

– Эй, ты идиотка совсем?! читай текст, а не только картинки разглядывай – ты в розыске! Ясно? – я начинаю выходить из себя. Конечно, теперь я однозначно соучастница. – Давай, рассказывай, как всё было. Напрягай свою пустую голову, вспоминай, что делали, кто ещё с вами был.

– Слушай, я правда ничего не помню! – взвизгивает моя знакомая. – НИЧЕГО ТАКОГО, слышишь!

– Знаешь, плохая я ты актриса! Как ты роли свои учишь?! Если сейчас не напряжешься, я сама сдам тебя полиции, – прошипела я.

– Мы приехали в гостиницу, эффектно так, на его автомобиле, хотя идти от нашего театришка всего пару шагов. Сразу прошли в номер.

– Ключи брали у дежурного? Кого встретили в гостинице?

– Нет, ключ у него был с собой, я же говорю, сразу прошли в номер. Это было обеденное время. На стойке разрывался телефон, но никто не вышел ответить. Постояльцев в холе я не видела.

– Не видела или не заметила? – съязвила я.

– Не видела, – уверенно повторила Жаннин. Лицо ее напряглось, казалось, она страдает от несвойственного её организму умственного процесса.

Она замолчала и молчание, как мне показалось, затянулось слишком надолго.

– Ну, дальше, дальше то что было?

– Мы прошли в номер, поднявшись по лестнице на второй этаж. НИКОГО, – она сделала ударение на этом слове, – никого не встретили. Зашли в номер и выпили немного шампанского.

– Немного! – хмыкнула я.

– Да, мы перед этим уже хорошо выпили в театре…

– Стоп! Так вы уже были подшофе, когда сели в машину? – я взорвалась. Ты, наверное, вообще ничего не могла вокруг себя заметить! – меня стало трясти от злости. – Слушай, если ты это всё сейчас выдумываешь, лишь бы показать мне, что не совсем ку-ку, то лучше так и скажи, не отбирай мое время!

– Да, мы выпили, были уже хорошо пьяны и добавили потом, но я хорошо соображала и могу точно сказать…

– Ты пол минуты назад говорила, что вообще ничего не помнишь, а сейчас у тебя телефон на стойке звонит, птички за окном поют! Как это всё понимать?

– Знаешь, я могу и не вспоминать дальше, – обиженным голосом сообщила Жаннин, – у тебя есть шампанское или вино на худой конец?

Такой наглости я не ожидала. Шампанского и вина у меня не было, а если б и были, то поить эту дурёху я не стала.

Не дождавшись от меня ответа, Жаннин стала рыться у себя в сумочке. Извлекла оттуда сигареты, длинный мундштук и зажигалку. Театрально закурив, она спокойно продолжила:

– Я не помню, что было после секса. Знаю, что секс был. Был ли хороший, тоже не помню. Мы отрубились. Ну, я так точно.

– Ты говорила, что он звал тебя на кокс, – я попыталась сказать это как можно спокойней.

– Знаешь, вот этого я и не помню, попробовала я таки или нет. Когда я проснулась, то обнаружила его уже мертвым, – спокойно сказала она, выпуская несколько колечек сигаретного дыма изо рта, – я испугалась, попыталась его потормошить, измазалась в крови… быстро похватала вещи и рванула наутёк.

– Почему ты прибежала ко мне? – устало спросила я.

– Ты жила ближе всех, – безразлично ответила Жаннин, – Зое, посуди сама, не бегать же мне по всему городу перемазанной кровью…

Я глянула рассеяно в окно: небо опять затянуло тучами, но кое-где в просветы ещё выглядывало солнце. С моря огромной черной птицей приближалась гроза.

– А пьяной разгуливать после всего случившегося по улицам можно, значит? – съязвила я, припоминая, как приволокла ее слабо соображающую вчера снова к себе домой.

Узнать ответ было мне не суждено.

В дверь постучали и за ней послышалось грубое и настойчивое:

– Откройте, полиция!

Продолжение следует…

Нет комментариев

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

-->

СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ

Вы можете отправить нам свои посты и статьи, если хотите стать нашими авторами

Sending

Введите данные:

или    

Forgot your details?

Create Account

X