Почему немецкий муж. День во сне (часть 19)

Струи горячей воды безжалостно хлещут по щекам. Я не помню. Как же выяснить, что вчера произошло? Как найти Франка? Или нет смысла его искать, если он вчера даже не проводил меня? На что же я не отвечала? Постучала лбом по кафелю, но вспомнить не получилось.

Вопросов много – что делать непонятно. Когда непонятно, что делать и есть на то возможность, то я выбираю – спать.

Перед тем как затолкать в стиральную машину вчерашнюю одежду, по привычке проверила карманы брюк. Нашла сложенную вчетверо салфетку. Размашисто номер мобильного, подпись Франк.

– Алина, какие планы на вечер?

– Я думаю, пойду куда-то с Хайнцем. Пойдем вместе? Он классный и наверняка знает хорошие тусовки. У него машина суууупер и одежда дизайнерская! Алина танцует по комнате, примеряя новую кофту. – Как думаешь, что мне сегодня надеть? Ты уже знаешь, в чем пойдешь?

– Я не иду сегодня с тобой. Я обещала Алексу позвонить сестре и встретиться с ней на ужин. Ты тогда иди с Хайнцем, доведи свой план до конца, а я, я пойду на встречу с Селеной.

– Мне будет без тебя некомфортно. Это я вчера была пьяная и отважная. Ну, пожалуйста, ну пойдем вместе… Зачем тебе эта зануда? Наври Алексу, что звонила и не застала ее дома, ну пожалуйста…

– Уверена, ты справишься. Я ушла в свою спальню и провалилась в сумбурный, беспокойный сон. Во сне я звонила Франку, но трубку каждый раз брала Алина и говорила „номер недействительный, перезвоните позже“. Когда я выбилась из сил и нажала на отбой, из моей кухни зазвучала громкая музыка, вышел Франк и начал танцевать с Алексом. Они оба грозили мне пальцем с видом строгих учителей, а я сидела в углу комнаты в одних стрингах и пыталась натянуть на себя ковровую дорожку.

Зимой темнеет уже в четыре. Когда я проснулась, в комнате была совершенная тьма, где-то действительно играла музыка, а одеяло сползло на пол. Я подняла одеяло и закуталась в пуховое тепло.

– Алина, Алина, ты дома?

– Конечно, я дома! Алина зашла в спальню. Она уже навела полный марафет и шикарно выглядела. В руках бокал с шампанским. – Ну ты и даешь поспать! Я уже со скуки умираю. Давай, вылезай, я там приготовила легкий ужин и открыла бутылку.

Я прислушалась к себе. Почему-то мысль о шампанском совсем не вызывала утреннего отвращения. Что-то я погорячилась, когда думала, что больше ни глотка не буду. – Я сейчас только быстро освежусь и присоединюсь к тебе. Я оделась в белое: белый джемпер под горло, белые вельветовые брюки. Все! Теперь я чистая, белая, сильная.

Мы с Алиной нарядные, за нарядным столом. Она где-то откопала старую рождественскую мишуру и зажгла свечи. Каждая думала о своем. Алина строила планы совращения. Я проговаривала про себя предстоящий диалог с Франком. Скорее бы уже ушла Алина. При ней я точно не смогу звонить. Мне нужна тишина и полная свобода.

– Как ты думаешь, ты придешь сегодня ночевать или останешься у Хайнца?

Алина пожала плечами.

– Выделываться особо нет времени, – если все будет хорошо, то поеду к нему. Я даже надела уже наши трусы.

Алина хихикнула, приподняла юбку и покружилась.

Мне стало смешно. Прямо амулет какой-то. Я улыбнулась: „Надеюсь у тебя все получится, и он потеряет голову.“

Мы еще посидели, а потом позвонил Хайнц. Алина щебетала в трубку.

– Он будет через полчаса. И побежала докрашиваться, припудриваться, опять поменяла блузку. Мы чокнулись напоследок остатками шампанского, и Алина упорхнула в уже привычный, по-берлински черный и мокрый зимний вечер.

Я ходила вокруг телефона. Звонить или не звонить вопрос не стоял. Я точно позвоню! Я точно позвоню, только немного соберусь с мыслями и позвоню.

Трубку взяли сразу, как будто ждали звонка.

– Франк, привет, это я.

– Подожди секунду, – и кому-то по-немецки, – я сейчас приду, мне надо поговорить.
Хлопнула дверь.

– Привет. Как ты?

– Я – нормально. Точнее нет, не очень. Я не помню, как мы вчера расстались. Ты меня не проводил.

Молчание.

– Где ты сейчас? Как ты оказался в Берлине?

– Я уже опять не в Берлине. Я уехал сегодня утром домой, в Шварцвальд. Недавно только приехал. Дорога была тяжелая.

– Почему ты вчера меня не проводил?

– Я был не один.

Теперь замолчала я.

– Мы вчера это обсуждали. Я приехал в Берлин не один. У меня подруга. А ты собираешься замуж. Разве не у тебя через месяц свадьба?

– Да. У меня.

– Я рассказывал тебе вчера. Ты не помнишь?

– Я плохо помню вчерашний вечер. Напомни, пожалуйста.

– Я узнал от знакомых, что ты приехала в Берлин и живешь у Алекса. Я написал тебе три письма. Без ответа.

– Я ничего не получала.

– Потом мне позвонил Алекс.

– Тебе позвонил мой Алекс? Зачем?

– Он сказал, чтобы я больше тебе не писал, что вы счастливы и скоро свадьба.

– И ты поверил?

– Ты меня и вчера об этом спросила. А что я должен был думать? Ты не ответила ни на одно письмо.

– А зачем ты писал мне? О чем? Я надеюсь, ты не…

– Просто писал, как живу, приглашал в гости, прилагал открытки с видами. Ты и вправду ничего не получала?

– Нет.

В этот же момент я поняла, что меня кольнуло, когда я проверяла почту на компьютере. Как же я сразу не догадалась! Письма, еще не прочитанные мною письма, были уже открыты. Значок открытого конверта! Все, все до единого кроме, тех, что от Алекса. Кому и зачем нужно читать письма от моих коллег и брата? Первая же мысль – Алина? Нет, она не сможет войти в интернет без пароля. И зачем ей?  Она и коллег моих не знает. Алекс? А ему зачем? Он же даже по-русски не читает. Что за ерунда…

– Франк, а ты писал мне на электронный адрес?

– Нет, у меня его нет. Домашний адрес Алекса узнать было просто. А у тебя есть мейл? Нет. Я не знаю его.

Я совсем запуталась. Франк писал мне обычные письма по обычной почте, и я их не видела. Мои письма в электронной почте тоже кем-то прочитаны. Я ничего не понимаю. Кто-то за мной следит? Зачем?

– Франк?

– Слушаю.

– У тебя все хорошо? Ты ее любишь?

Франк тяжело вздыхает:
– Мы совсем недавно вместе. Думаю, что да. Да.

– Ну… Желаю тебе всего… Будь счастлив.

– Ты тоже.

Я кладу трубку. Как же хочется курить! Я снова беру телефон:
– Селена, привет! Ты сегодня свободна? Давай, поужинаем?

Селена заехала через час. За этот час я успела сойти с ума.

Селена ведет машину и все время о чем-то рассказывает. За окном дождь со снегом. Блики фар отражаются в лужах и множатся, переплетаются с отблесками витрин, реклам, фонарей. Я зачарованно смотрю на дорогу и в голове зияющая прекрасная пустота.  Разве не замечательно смотреть на блики в лужах? Замечательно! Селена говорит и иногда поворачивается ко мне. Я в ответ киваю или улыбаюсь. Как с ней хорошо. Она не пытается меня расспрашивать. Она просто меня везет куда-то. Мне даже не интересно куда. Просто хочу вот так ехать, слушать Селену и смотреть на мокрый асфальт.

Мы приехали в ресторан. Какой большой ресторан! Что это сверху? Линия железнодорожных путей? Красные, тяжелые портьеры. В ресторане людно. Золотые канделябры, свечи, картины и черный рояль в самом центре. Официанты в красных фартуках разносят огромные пиццы.

– Я не знала, что пиццу можно есть в такой торжественной атмосфере, – говорю Селене, и мы садимся за столик недалеко от рояля. Селена знает, что надо выбрать из меню, и я полностью полагаюсь на ее вкус. Мне, в принципе, все равно.
Селена заказала красное вино, и мы чокнулись бокалами. Селена опять что-то говорит. В общем гуле ее плохо слышно. Время от времени над головой начинают позвякивать люстры, и весь ресторан сотрясается от гула и грохота, проходящего над головой состава. Я ее не переспрашиваю. Киваю и соглашаюсь.

– Это же так интересно – готовиться к свадьбе, – доносится до меня как в тумане.

– Я бы, наверное, ночей не спала, думала, как все пройдет.

Я опять киваю, хотя и не понимаю при чем тут свадьба.

– Хочешь, походим вместе по магазинам? – тебе, наверняка, надо много всего купить.

Я опять согласно киваю: „Давай, походим.“

– Селена, скажи, у вас, в Германии, читать чужие письма — это нормально?

Селена почему-то краснеет и говорит: „Конечно нет. А какие письма? Ты, о чем?“

Над головой снова проносится поезд, и я успеваю придумать:

– Мне знакомая рассказала, что ее парень-немец тайком читает ее письма. Она не знает, как ей быть, и стоит ли ему теперь доверять.

– Если бы мои письма кто-то читал я бы не пережила, – говорит с жаром Селена. – Это же подлость! Я бы не смогла доверять такому человеку. – А она сказала, зачем он читал ее письма? Может ревнует или хочет что-то узнать?

– Может быть. Я не знаю. Скорее всего есть какая-то причина. А ты думаешь, можно найти причину, чтобы оправдать подлость?

– Нет. Нельзя. Это же как читать чужой дневник или рыться в чужих вещах.

Селена морщит нос и задумывается о чем-то своем. Потом говорит: – Ты знаешь, я бы не смогла такое простить, а понять, наверное, могла бы. Может быть человек не хотел, но по-другому не мог? Может быть для него от этого что-то важное зависело?

– Может быть, может быть…

За рояль прошел мужчина во фраке, с черной, такой же бархатной, как лацканы фрака бабочкой. Пианист глотнул вина из бокала, задумался и взмахнул руками.

Селена хотела сказать что-то еще, но я приложила к губам палец. Даже сквозь грохот состава, звон бокалов и шум голосов я слушаю. Мужчина играет бесподобно. Я смотрю и думаю, что Селена напротив, свет свечи, играющий в бокале, картинки уже не моего будущего,  картинки того, что могло бы быть если бы не… Если бы не что? Никто не виноват – я знаю, я буду счастлива, потому что, потому что — это я! Я этого хочу! Я выбрала для себя эту судьбу, и я решу, обязательно решу, как быть дальше. Неужели Алекс или Франк могут помешать мне быть счастливой? Я плачу и улыбаюсь, говорю Селене:  „Знаешь, я счастлива!“

Она отвечает: „Знаю. Я бы тоже была счастливой – у тебя же через месяц свадьба.“

Когда музыка стихла, я сказала музыканту на английском „Спасибо!“

Мужчина ответил по-русски: „Пожалуйста.“

– Вы прекрасно играете. Можете еще что-нибудь наподобие?

– Да.

Заиграл Джо Дассен, потом партии из известных романтических мелодрам.

Селена томилась и хотела общаться, я хотела просто пить вино и слушать. Мы молчали, Селена, похоже, немного обижалась. Пускай, все равно из меня сейчас никудышный собеседник.

В перерыве пианист спросил разрешения и подсел к нам за столик.

– Меня зовут Игорь. Мы представились, Селена протянула руку, Игорь не заметил. Он оказался намного моложе, чем показалось сначала. Русая длинная челка и коротко остриженный затылок. Я  представила его в куртке-милитари и грубых ботинках. Как-то не вязался этот элегантный фрак, бабочка, Джо Дассен и пристальные голубые глаза, резко очерченный рот и грубый, волевой подбородок.

– Давно здесь живешь?

– Да, давно, уже три месяца.

Игорь расхохотался.

– Дождись меня. Я скоро отыграю.

– Хорошо. Может быть, дождусь.

Селена спросила, что хочет этот человек, и почему он к нам так запросто сел.

– Я не знаю. Думаю, что он был рад, что может с кем-то поговорить по-русски.

Нет комментариев

Оставить комментарий

-->

СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ

Вы можете отправить нам свои посты и статьи, если хотите стать нашими авторами

Sending

Введите данные:

или    

Forgot your details?

Create Account

X